Онлайн-библиотека книг
Дурочка, Кошкина, кто ж её на другую женщину променяет? Это невозможно…
Глава 44. Свидание
Просыпаюсь от кайфого ощущения лёгкости в теле и полностью выспавшись. Слышу едва различимый щебет Алёнки.
— О, Фак! — подрываюсь я. — Проспал!
Марьяны нет. Пытаюсь нащупать телефон. Аа… выходной же, наконец-то!
Натягиваю шорты, выхожу из комнаты.
— Ян?..
— Мы здесь.
Заглядываю на кухню.
Кошка, Машенька, Алёнка… Судя по запаху пьют кофе.
Растеряно смотрю на них.
Кошка сидя в кресле наглаживает довольно развалившегося у неё на коленях к верху пузом Гаврюху.
"— Крысёныш ты ласковый… — сжимает его крупный нос. Фыркнув, Гавр уворачивается, устраиваясь поудобнее.
Идиллия!
— Доброе утро… А Медведь где?
— В спортзале, — завернувшись в плед сидит Машенька. — А мы вот… кофе пьём.
— Аа… Медведь крутой. А я сегодня не очень, — сонно потягиваюсь, хрустнув позвонками.
— Ты тоже крутой! — карабкается по мне Аленка, встав на стул с ногами. Отталкиваясь, подпрыгивает повыше, стул переворачивается! Подхватываю ее, чтобы не упала.
Сдавленно матерюсь, терпеливо закрывая глаза.
— Папа, тебе больно? — оттягивает вверх моё веко Алёнка, заглядывая тревожно в глаза.
— Ты мне глаз сейчас выткнешь… — выдавливаю из себя я, зажмуриваясь покрепче.
Марьяна забирает ее с моих рук. Ставлю табуретку на место.
— Живой?
— Взбодрился… — морщась тру ноющую ногу.
Стаскиваю у Марьяны кофе. Делаю несколько глотков. Стянув с подоконника мой эластичный бинт, которым еще вчера было перемотано запястье, Алёнка, усевшись у меня в ногах, перематывает мне щиколотку.
Кручу запястье. Нормально. Боль больше не ощущается.
Славик — крыса — потерялся так, что несколько дней тишина. Уже все их квартиры и слитые адреса перекопали.
— Яна, ты бледная такая, — замечает Маша. — Съешь что-нибудь.
И правда — бледновата.
— Аппетита нет… Наверное, вчера что-то не то съела.
Допив кофе, Машенька сбегает к себе.
Забрав со стола парочку фломастеров Аленка разрисовывает бинт цветами.
Кошка хмурится…
Заигрывая засовываю ей в декольте дольку яблока. Гавр тут же подскакивает, ныряя в ложбинку мордой. Кошка взвизгивает.
— Э, братан… — оттаскиваю его за шкирку оттуда. — Не борзей! Это моё!
— Брысь! — прогоняет его с коленей Кошка.
Вытаскивает дольку, отдаёт ему в лапки. И снова хмурится.
— Кис-кис-кис… — подмигиваю я, — Чего грустим?
Нервно вздыхает. И я тоже начинаю нервничать.
