Её (мой) ребенок

 — Да… — мурлыкает. — Нужно немножко унести с собой. Для вдохновения.

— Нет, проблем! Организуем… — чмокаю её в губы.

— Помада, Лев!

Вытираю свои испачканные губы. Облизываю их. Во рту привкус моей Кошечки…

— Ну, папа… я же устала! Целуетесь и целуетесь… Капуши!

Поднимаю ее на руки. Мы с двух сторон целуемся ее в щеки, чтобы не ворчала. Ведём Аленку за руки на этаж ниже. За домом пока присматривает патруль. Сдаю Алёнку на руки Ольге Павловне.

Разглядывает нас. Приобнимаю Марьяну за талию.

— Ой… — цокает она, пытливо прищуриваясь.

— Работать, мам, — коротко улыбается Марьяна.

— Мммм…"

"Открывая дверь машины, помогаю Марьяне сесть, не сводя глаз с ее роскошных ног, мелькающих в разрезе.

Везу её в кофе-хаус, готовясь морально к конфликту.

Ставлю тачку на стоянке. Подаю ей руку.

— До вечера, — ведет носом по моей щеке.

Ух… Вдыхаю поглубже.

— Ты абьюзер, Кошка.

— Я?! Почему это? — улыбается.

— Потому что, когда ты боишься сообщить о своем решении… своей женщине, — немного перефразирую я, — опасаясь её реакции на него, это стадия абьюза.

— Ладно… До вечера, загадочный мужчина, — закатывает она глаза. — Я и так опоздала.

— Мы не прощаемся. Пойдем.

— Тебе тоже сюда? — подозрительно.

— Я сегодня тебя сопровождаю — смотрю на часы.

— В смысле?! Нет!

— Да.

— Нет!!

— Да.

Подхватывая за талию, силой веду внутрь.

— Не скандаль прилюдно, Кошка. Это моветон!

Глава 45.

— Айдаров… — с досадой. — Это край! Ты опять за своё?

— Успокойся. Я давно уже умею держать себя в руках. Буду максимально вежлив. Даже если он — нет. Обещаю.

— Это меня дискредитирует, как сотрудника!

— Чем?

— А ты сам не понимаешь?

— Воспринимай меня, как телохранителя, а не как мужа с фрик-контролем.

Веду ее к столику, где сидит Лившиц.

— Зачем мне телохранитель? — шипит на меня. — Что ты сочиняешь?!

Этот разговор у нас впереди. С наскока решить задачку не получилось.

— Добрый день! — отодвигаю Марьяне стул.

— Добрый день… — недовольно поджимает Лившиц губы.

— Дорогая, я за соседним столиком, — сжимаю её плечо. — Не буду мешать. Работайте.

Лившиц толкает пустой стул носком туфли, отодвигая его от стола.

— Лев… останьтесь, — переходит он на «Вы». — Разговор будет не совсем о работе.

— Вот как?

Прислушиваюсь к себе. Хреново.