Ее монстр

Повода заподозрить их в сердечности не было, так к чему гневить лихо? Но Игерь словно обезумел, продолжая напрашиваться на проблемы и упорно настаивать на своих выводах.

– Их создали с прицелом на размножение, это же очевидно, раз есть женские и мужские особи. Но женских меньше, – шепотом разглагольствовал он, заставив меня посреди стылой от выпавшего снега поляны вспотеть от ужаса. – На всех не хватит.

Еще во время полета со всей очевидностью уяснив, что амиоты не осознают причин свойственной нам разнополости, я меньше всего желала просвещать их.

И без вчерашних скабрезных намеков военного сама беспокоилась из-за манеры Седьмого держать меня при себе, потому и гасила любые мысли на сей счет, уверившись в его способность слышать невысказанное.

Идея, что я могу нравиться этому существу, нравиться как женщина, казалась мне абсурдом. Какие симпатии к еде?! Откуда взяться понятию о симпатии у тех, кто не знаком с самой возможностью чувствовать и испытывать эмоции? Да, им создали тела. Но что такое тело без души? Субстанции, которые ученые вселили в искусственно созданные оболочки, несомненно, разумны, но совершенно бесчувственны.

А оболочки очень впечатляющие! Они сбивали с толку, пугая, но и пробуждая некий интерес. Поражали воображение. То, что выдержали эти тела, впечатляло. Амиотов создали неуязвимыми, с массой способностей. И, как совершенно правильно заметил Игерь, одной из них является возможность размножения. Только пусть амиоты никогда об этом не узнают!

Радуясь отсутствию Седьмого, невольно оглянулась, забыв о темноте и подспудно желая удостовериться, что он не услышит.

– Эй, – спешно перебила штурмана, сообразив, к чему ведет соплеменник. Еще и схватила его ладонь второй рукой, судорожно ее подергав. – Так что насчет наблюдений за планетой? Про ультразвук надо в первую очередь записать. Это фактор, существенно влияющий на нам подобных. Что мы уже знаем?

– Отбрось эти бредни, – сердито посоветовал Игерь и, словно не замечая, что делает, накрыл мою руку своей.

 – Если мы каким-то чудом сможем выжить и добраться до своих, нам достаточно будет сообщить: эта планета – самое гиблое место во вселенной. На этом все!

– Добраться до своих? – повторила на автомате, сраженная словами штурмана.

Насколько же разные у нас мысли! Я себе думать об этом запретила, еще во время полета решив, что прошлое потеряно навсегда. Отныне оно так же далеко от меня, как эта планета от Земли. Все равно что в другой реальности.