И все доводы совести, правильные, в общем-то доводы, логичные, я посылаю нахер, потому что вот она, моя награда, стоит передо мной, губки свои сладкие облизывает, меня ладошками маленькими робко гладит. Краса моя ненаглядная. Меня хочет, ждет, ко мне ластится, дышит прерывисто, глубоко, и грудь ее красивая, аккуратная такая, с розовыми сосочками, вздымается с каждым вздохом, меня соблазняя, дразня, лишая остатков здравого смысла. И есть лишь желание: первобытное, дикое, необузданное.
— Ксююш, а ну-ка повтори, я может не понял, чего, — шепчу в сладкие, чуть припухшие губки, и провожу по ним языком.
Сладкая, она вся такая сладкая, вкусная, я пробовал, помню, прекрасно помню ее вкус. Такое не забывается, и как кончала от моего языка, тоже не забывается.
Она не отвечает, зараза упрямая. Вперед подается, ко мне ближе, и губами своими к моим прижимается.
Экстаз, бля. Я теряюсь, просто пропадаю, в пустоту проваливаюсь. В голове ни одной мысли, только потребность взять, заклеймить свою девочку. Словно зверь оголодавший, набрасываюсь на ее губы, терзаю их снова и снова, углубляя поцелуй, беру ее, пока только языком.
Ее губы — это что-то нереальное, они дурманят сильнее самого крепкого спиртного, с ума сводят. Мягкие, податливые, вкусные, она вообще вся вкусная. Последняя частичка здравомыслия испаряется, растворяется в бурлящем коктейле из неистового удовольствия и нестерпимого желания обладать любимой женщиной. Черт.
Я реально сейчас об этом подумал?"
"Не сдерживаюсь более, сжимаю ее талию, ягодицы, бедра, глажу, снова сжимаю, руки беспрепятственно шарят по обнаженному телу, по соблазнительным изгибам и выступам.
Я хочу ее, так хочу, что больно, везде, сука, больно. А она отвечает мне, все также робко, едва касаясь меня ладошками. И мне нравится, чертовски нравится эта ее робость, неопытность, неуверенность даже. Я кайфую, потому что она моя, только моя, и кончает она только со мной. Александровна, моя Александровна, я же до сих пор поверить не могу, что она реально, блядь, моя. И что я ее сейчас у стенки душевой зажимаю, что сжимаю ладони на аппетитных ягодицах.
Моя. Моя. Моя. Хочу. Как же я ее хочу.
Она льнет ко мне сильнее, потирается твердыми сосками о мою грудь, и я дурею просто от того, как охуенно это выглядит. Кааайффф. Ну как тут сопротивляться?
А надо. Надо остановиться. Я ее хочу, конечно, но брать ее в первый раз в душевой кажется неправильным, не романтичным. А она же девочка, красивая, неопытная девочка. С таких пылинки сдувают.
