Я просто целую Волкова в ответ, совершенно наплевав на то, где мы находимся, на то, что кто-то может нас застукать.
— Все нормально? — первым разорвав поцелуй, Егор заглядывает мне в глаза.
— Ты не говорил, что являешься внуком нашего ректора.
— Ты и не спрашивала, — замечает вполне справедливо, — да и в конце концов могла догадаться.
Могла."
"Конечно, могла, и должна была провести параллели, сделать выводы. Он так просто заявился к нас в университет посреди семестра, так просто влился в учебный процесс, без каких-либо дополнительных для себя требований.
Впрочем, его отец не последний человек в этом городе, так что ничего удивительного. А фамилия… фамилия не больно-то редкая. Да и перевод Волкова никакого ажиотажа не вызвал. Перевелся и перевелся.
— Ксюш, ну ты чего? Испугалась что ли?
— Нет.
Я не вру. Наверное, так выглядит стадия принятия. Стычка с Олей стала своего рода катализатором и, видимо, я просто смирилась с тем, что отношения со студентом несут за собой определенного рода ответственность и последствия.
Такие вещи не скроешь, как бы ни хотел, как бы ни старался.
— Нет? — в его голосе слышится удивление.
— Нет, — повторяю увереннее.
— И с чего у нас такие изменения? Ты точно выздоровела?
— Вот ты дурак?
— Нет, умный, — он снова улыбается, прижимает меня к себе так сильно, что мне становится нечем дышать, но я не сопротивляюсь, потому что мне хорошо, с ним хорошо.
И я просто устала, устала бесконечно оборачиваться, накручивать себя.
Устала думать о том, что все это неправильно. Я просто хочу получить свой кусочек счастья, очень хочу. А Егор, он ведь ни разу не дал мне повода в нем сомневаться, и Катю мою принял, не стушевался, не дал заднюю. И, возможно, я эгоистка законченная, потому что он мальчишка еще дурной, и отношения с матерью-одиночкой — так себе перспектива, но я ничего не могу с собой поделать, мне чертовски надоело сопротивляться собственным желаниями и чувствам.
— Что, правда не будешь пытаться снова меня прогнать, убеждать, что все это неправильно и вообще, — он дразнит меня, припоминая мои же слова.
— Не буду.
— Тебя подменили инопланетяне, пока меня не было?
— Егор, ну я ведь серьезно.
— Я тоже, малыш, я тоже.
— Нет, ты все-таки дурак, — улыбаюсь, — что ты ей сказал?
— Кому?
— Оле… Ольге Павловне.
— Посоветовал искать новую работу, — его тон мгновенно меняется, становится жёстким, требовательным.
