Егор, заметив мое колебание, качает головой и демонстративно распахивает переднюю дверь своего автомобиля, таким образом вынуждая меня поспешить.
К черту. Да гори оно все синим пламенем. Гордо вскинув подбородок и поправив на плече ремень сумочки, я твердой походкой направляюсь к машине Волкова.
— Прошу, — Егор подает мне руку, помогая забраться внутрь. И этот жест, такой, казалось бы, простой, отзывается приятными теплом у меня в груди. Я поднимаю взгляд на Егора, сморю в его светящиеся глаза и невольно улыбаюсь.
Одарив меня ответной улыбкой, он захлопывает дверь, обходит авто и занимает водительское сидение.
— Ты не скажешь, куда мы едем, да? — интересуюсь, уже зная ответ на свой вопрос.
— Неа, — он заводит двигатель и выезжает с парковки.
Пока едем, я прокручиваю в голове собственное поведение, и так стыдно становится, как никогда раньше не было. Это я? Я устроила, пусть небольшую, но сцену ревности? А ведь сама того не желая, я привлекла к себе ненужное внимание.
Со стороны, должно быть, это выглядело глупо.
А главное, главное-то причин в общем-то не было. Приревновала к девчонке-старосте. Я, казалось бы, взрослая женщина, а повела себя, как малолетка бестолковая.
— Ты чего хмуришься, Ксюш? — Егор прерывает мой приступ самокопания, а я замечаю, что да, и правда хмурюсь. — Все хорошо?
— Да, — киваю, на него не смотрю. Стыдно. А он, гад такой, сразу все понял ведь.
И знал, точно знал, как меня смутить, как из равновесия вывести. Парочка провокационных сообщений и я не придумываю ничего лучше, как закончить пару раньше времени.
И ведь он на этом не остановится, так ведь теперь постоянно будет. И как я, спрашивается, буду пару вести у их группы теперь? А впрочем, какие пары, кто мне их позволит теперь вести? Волков, конечно, что-то там говорил, успокаивал меня, но я-то понимаю, какой это скандал.
— Ксюш.
— Все хорошо, правда, — я улыбаюсь, поворачиваюсь к нему, касаюсь пальцами густых, светлых волос. — Ты извини меня, ладно.
— За что? — в его голосе слышится неподдельное удивление.
— Да за все сразу, — выдыхаю, убираю руку, отворачиваюсь к окну.
Егор молчит, переваривает мои слова. Оно и к лучшему.
Спустя, наверное, минут двадцать, не меньше, мы въезжаем на территорию какого-то жилого комплекса.
