Что-то точно есть.
— Лукавишь, Сонь.
— Да не знаю я, чего он ко мне цепляется, и че ты ко мне пристал.
— Все ты знаешь, Никитина, — усмехаюсь и откидываюсь на спинку стула, — ладно, после пар не убегай, сегодня в офисе работаем.
— А Макарова твоя против не будет? — нет, точно от нас понабралась, язва.
— Заметила значит? — улыбаюсь, при упоминании фамилии Ксюши.
— Сложно не заметить, как ты ее на университетской парковке слюнявишь.
— Фу, как грубо. Сонька, а Сонька, — обнимаю ее за плечи, притягиваю к себе, — ты когда язвой такой стать успела?
Она сначала смеется, а потом, подняв глаза, меняется в лице, словно приведение увидела.
И мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понимать, кто за моей спиной находится.
— Молодые люди, обитель разврата в другом месте разводить будете.
Хасанов, как часы.
Оборачиваюсь, отпускаю Соньку. Смотрю в упор на Хасанова, он в ответ на меня, потом на Соню. Взглядом ее сверлит, челюсти сжимает. Злится.
— Да вы че, Заур Халилович, какой разврат, исключительно светлые чувства, — я, честно говоря, сам не знаю, зачем это говорю, но Хасанов внезапно меняется в лице.
Кажется, это я зря и мне теперь домашки тоже переделывать придется.
Хасанов тем временем становится чернее тучи, и вроде в руках себя держит, но я-то вижу, что мужик на грани.
— Всем доброе утро, — он наконец переводит внимание на аудиторию.
— Ты дурак что ли? Ты зачем это сказал?
— Ну мы ж друзья, будем вместе страдать, по-дружески.
Однако, вопреки моим прогнозам, Хасанов не бушует, и даже у Соньки домашку принял, правда, только одну, остальные забраковал.
Но это уже что-то. Меня вообще трогать не стал, видно, подумал, что с дурака взять нечего. В общем прошло все вполне сносно.
После завершения пары Хасанов пулей вылетел из аудитории, чем привлек к себе всеобщее внимание.
— Нет, Сонька, все-таки чет ты не договариваешь, — обращаюсь к Никитиной, когда за Хасановым с грохотом захлопывается дверь.
Она собирается ответить, но не успевает. У меня начинает звонить телефон. Увидев на экране имя, киваю Соньке, чтобы шла без меня, сам отвечаю на звонок.
— Какие люди, — произношу не приветствуя, — ты че, протрезвел что ли?
— Смешно, я оценил, — раздается из трубки.
— Я так понимаю, звонишь ты не просто так?
— Угадал? Как там братишка? — спрашивает уже серьезнее.
— Нормально, в целом.
— Ясно, с отцом, значит, так и не помирился?
— Сложно все, сам же знаешь.
— Да, — выдыхает в трубку, — с нами он тоже не спешит созваниваться, — добавляет как-то удручено.
