— Нам надо в аптеку, — она словно меня не слышит.
— Зачем? — я смотрю на нее, не понимая, что творится в ее голове.
— За экстренной контрацепцией, — отвечает на меня не глядя, поправляет платье и лиф, и протягивает мне салфетки.
Я машинально тяну руку, пока еще не очень понимая, о чем идет речь. Зависаю на несколько секунд, обрабатывая полученную мозгом информацию и, обработав ее, понимаю, что нихрена она мне не нравится.
Какая нахер аптека?
Какая нахуй экстренная контрацепция?
— Егор, ты меня слышишь?
— Нет, — отрезаю жестко.
— Что нет? — уточняет непонимающе.
— Ты не будешь принимать эту дрянь.
Мне еще не хватало, чтобы она себя травила гадостью всякой. Я, конечно, понимаю, что это мой косяк, огромный такой, блядь, проеб, но так уж вышло. В конце концов паниковать рано, гарантий никаких, только преждевременная паника Александровны, совершенно беспочвенная паника.
— Ты в своем уме, Волков? Мне нужно в аптеку, это не шутки, — она практически срывается на крик.
А я начинаю закипать, потому что вся эта хрень мне ни хрена не нравится.
Я считаю до пяти, чтобы успокоиться, лишнего не наговорить, и забираюсь на заднее сидение, захлопнув дверь.
— Слушай сюда, малыш, во-первых, на повышенных тонах мы говорим в первый и последний раз, во-вторых, ни в какую аптеку мы не поедем, слушай и запоминай, ты не будешь себя травить. Я об этой дряни наслышан, знаю о возможных последствиях. Необходимости ее принимать у тебя нет, и хватит об этом.
— Это мое тело, Егор, и мой выбор, — она говорит вполне уверенно, а я злюсь, серьезно, блядь, так злюсь.
Какой, нахер, выбор? Какой ее?"
"— Запоминай, Александровна, есть «мы», и мы вместе, значит и решать будем вместе.
— Ты пытаешься решить за меня, — замечает справедливо.
— Согласен, — киваю, — хорошо, чего ты так испугалась? Так не хочешь ребенка, или перспектива забеременеть конкретно от меня не устраивает? — понимаю, что меня несет, но у меня оправдание есть, веское — я зол.
— Я… Господи, Волков, да очнись же ты, какие дети, какой ребенок, это же все серьезно.
— А я здесь, по-твоему, в куклы, бля, играю?
— Егор.
— Скажи мне, что я, блядь, еще должен сделать, чтобы ты наконец начала мне доверять. Да я облажался, Ксюша, мой прокол, но разве я хоть раз тебя подвел? Я хоть раз дал тебе повод в себе сомневаться? Я дал тебе хоть одно слово, которое бы не сдержал в итоге?
— Е…
Я не дослушиваю, выхожу из машины и шарахаю дверью так, что звук на всю округу разлетается. Похер.
