Меня бесит, до гребанного посинения просто раздражает ее недоверие. Ее сомнения постоянные. Решили же, бля, все. Я по полочкам все разложил, объяснил ясно и доступно, а она опять, опять, блядь, мне не доверяет.
Экстренная, мать вашу, контрацепция.
Нахрена, спрашивается?
Я что, блядь, не знаю, что дети от секса бывают, даже если предохраняться? Или повод дал о себе думать также, как о бывшем ее — кретине тупорылом? И ведь наверняка нас снова сравнивает, меня с ним в один ряд ставит. Да где я так накосячить успел, что доверие полное и безоговорочное никак не заслужу?
Что мне сделать, чтобы она наконец поняла, что это не блажь, не минутная слабость.
Это одержимость, блядь, потребность в ней, в ее улыбке, в ее тепле. Я без нее дышать не смогу просто, вообще ничего не смогу. Меня же кроет люто с первого долбанного дня, и, если бы она херню не творила, мы бы год этот не просрали так бездарно.
Стою, на улице дубарь, а мне похер абсолютно, в одной рубашке и даже не чувствуется.
За спиной раздается щелчок и звук приближающихся шагов.
— Егор, — маленькие ладошки ложатся на мои плечи, — прости меня, пожалуйста, я испугалась, просто, испугалась.
Я оборачиваюсь резко, перехватываю ее руки, осматриваю свою малышку. Ну хоть пальто додумалась набросить на плечи.
— Замерзнешь, пойдем.
— Нет, подожди.
Вырывает руки из моих, прижимается ко мне и касается губ, осторожно, словно спрашивая разрешения. И я, блядь, как самый настоящий каблук обыкновенный, забываю обо всем на свете.
Целую ее и понимаю, что это у нас не просто надолго, это навсегда.
— Пойдем, замерзнешь, — беру ее за руку, подвожу к дверце, помогаю забраться в салон, сам обхожу машину и забираюсь на водительское сидение. — Ксюш, на меня посмотри.
Она выполняет мою просьбу не задумываясь.
Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза.
— Чтобы больше я ничего подобного не слышал, проблемы будем решать по мере их поступления, вместе решать, а не рубить с плеча. Это ясно?
— Ясно, — бурчит, словно ребенок нашкодивший.
Ребенок, блин, и есть.
— Ну и отлично, тогда поехали за малявкой и домой, я с тобой еще не закончил, наказывать буду.
Важность доверия...
Егор
— Егор.
— Да, принцесса? — смотрю на малявку, и улыбаться тянет.
Она замолкает, внимательно на меня глядит, словно взвешивая, стоит ли продолжать, а я жду, не тороплю ребенка, не подталкиваю.
— А ты маму сильно любишь? — спрашивает с присущей ей, детской непосредственностью.
