– Я же и не говорю, что так оно и было, – сказала Трейси. – Но мне, по крайней мере, надо знать, что еще известно Томи и кто мог видеть его в компании Вероники Уотсон и Габриэль Лизотт. Ты же знаешь, как это бывает. Проверяешь одни показания за другими, и каждое заводит тебя куда-то не туда. Пока вдруг не случается прорыв. Может быть, это и есть наш прорыв, Рик. Бет Стинсон может быть той ниточкой, потянув за которую мы найдем этого парня.
Серабоне надолго задумался – лицо у него было кислое, глаза сощурены, словно от головной боли.
Наконец он повернулся к Дэну.
– Ладно, пиши показания – но там должно содержаться имя свидетельницы и информация о том, как ты ее нашел. – Дэн запротестовал, но Рик добавил: – Это лучшее, что я могу предложить. Я приложу запрос к делу и попрошу суд засвидетельствовать личность свидетельницы в ее отсутствие на том основании, что мы заботимся о ее безопасности и частной жизни.
– Но с этим анализом надо поспешить, – сказала Трейси.
– Тогда скажи Мелтону, пусть поменьше тренькает на своей гитаре.
– Серабоне поглядел на часы. – Я устал. Мы дали им достаточно времени на то, чтобы прийти к какому-то решению. Пошли послушаем, что скажет нам Бустаманте.
* * *Самоуверенность уже вернулась к Стэну. Он заговорил с ними вызывающе, как, по мнению Трейси, сделал бы на его месте любой адвокат, чей клиент находился тут же, в комнате.
– Прежде всего, если эта оправдывающая информация не была включена в дело и не упоминалась стороной обвинения, то мой клиент просто не мог знать о том, что эта свидетельница существует, и, следовательно, не мог использовать ее в своих целях, как вы здесь намекаете.
"
"– Я не говорила, что этой информации не было в деле, – возразила Трейси. – К тому же любой адвокат, если он, конечно, стоит хотя бы той бумаги, на которой напечатан его диплом, представляя своего клиента в суде в деле об убийстве, частым гребнем прочесал бы все имеющиеся у него материалы, нашел бы имя свидетельницы и обязательно с ней поговорил.
Ручка в руках Бустаманте застучала тупым концом о блокнот.
– Неважно. Он ничего об этом не знал. Он не знал, что Стинсон танцевала, не знал, что она была проституткой. Он никогда не был в «Грязном Эрни». Никогда о нем даже не слышал. Что до «Пинк Паласа», то посещение стрип-клубов законом не запрещается.
– Зато запрещается приставание.
– Квалифицируется как проступок, – сказал Бустаманте.
– Но не в том случае, когда танцовщица умирает.
– Погодите, – вмешался Серабоне.
