Я не топаю, меня не слышно, но все равно, неужели все просто так смирились и им даже неинтересно, чем я занята?
В конце концов, их ведь там трое.
Открываю дверь и переступаю порог в сумерки.
Шагаю по тропинке и смотрю по сторонам. Машины, на которой старшие Рождественские прикатили на ужин не видно. Авто Николаса стоит там же, где мы его бросили.
Значит, те двое уехали.
А Ник остался и даже не проверил, что я делаю.
Губы дрожат.
Ускоряю шаг и удобнее перехватываю на плече ремень сумки.
Да пожалуйста.
Это не он решил, это я решила, что ухожу.
Иду вдоль пляжа и с тоской смотрю на океан - вода такая спокойная, так манит, чтобы мы вчетвером снова устроили там шторм.
Сильнейший в истории.
Отворачиваюсь и упрямо смотрю вперед, не сбиваюсь с курса, иду.
Очень долго иду."
"Пока, наконец, не выхожу к огням, в цивилизацию. Как я и думала - ночью жизнь продолжается, днем эта улочка выглядела совсем иначе, тихо и мирно, туристы с фотоаппаратами, кафешки, ресторанчики.
Зато теперь из бара гремит музыка и вывеска призывно мигает.
На секунду останавливаюсь и кусаю губу. Смотрю на двери.
Деньги у меня есть, я могу просто войти сюда, окунуться в веселье, потанцевать и сбросить напряжение, попытаться не думать о том, что случилось.
Как меня использовали и бросили. Все трое. Задурили голову, методично и долго склоняли к разврату, а когда я сдалась - моим поражением насладились.
Пусть катятся на все три стороны, пусть.
Делаю шаг к дверям бара, навстречу музыке.
Позади бибикает машина и меня окрикивают томным голосом.
- Девушка, далеко собрались?
Оборачиваюсь.
За рулем Николас, притормозил у тротуара. Локоть лежит на опущенном стекле, муж барабанит пальцами по двери машины.
- Вижу, вы неналегке. С вещами. Тяжелая сумка, наверное. Подбросить?
У него такая улыбка - что я не поездку представляю, а его член. Как он берет меня за бедра и подбрасывает. На себе.
- Кого-нибудь другого, - сдержанно отвечаю, но все таки делаю маленький шажочек навстречу.
- Меня уже все, кто хотел - подбросили.
- Лапушка, да ты обиделась, - замечает очевидное он и убирает руку, распахивает дверь. Спускает на асфальт длинные ноги. А я стою, как вкопанная и жду. Он хлопает дверцей, идет и на ходу чуть отводит плечи назад, разминает, он бы тут еще потянулся, как лев. Бессовестный.
- Я уезжаю домой, - говорю, когда муж равняется со мной. - Если вызовешь такси - сделаешь доброе дело.
