Но в постели я так же ворочаюсь, и думаю, думаю, думаю.
Обо всем.
О ней.
Может, мы все испортили. А, может, наоборот, я так знаю точно - моя малышка невинной была, чистой, у моей девочки планы были на жизнь какие-то, мечты, но ей не повезло.
С матерью, которая укатила заграницу с любовником и бросила своего ребенка, с отцом - который на нее левые сделки оформлял и не обращал внимания на дочь.
А потом с нами.
Куда ей, одной, маленькой, против нас троих, взрослых мужиков.
- Что ты молчишь? - она откладывает надкусанный тост.
Вытирает салфеткой пальцы.
И в этот момент хлопает входная дверь.
Алиса вскидывает брови.
- Помощница по хозяйству, - отпиваю кофе.
- Вернулась?
Жму плечом.
Да, я ее вызвал. Мне она не мешает. Хорошая милая женщина, претензий к ней никаких.
Алиса сидит и думает. Смотрит на стакан с соком. Вслух не спрашивает, но мне и так ясно. Раз пришла помощница, значит - не придут гости. Такие мысли в ее светловолосой голове."
"Но у нас, в конце концов, не гостиница. У нас с женой медовый месяц.
Помощница заглядывает в кухню. Видит накрытый к завтраку стол и молча кивает, скрывается в коридоре.
- Хм, - Алиса прочищает горло. Спускает на пол одну длинную ногу, за ней медленно вторую. В коротких шортах и маечке - после сна не переоделась, спутанные волосы завязаны в шишку на макушке, лицо без косметики - домашняя лапушка, как младенец чиста.
Перед глазами как при быстрой съемке мелькают кадры, ее обнаженного тела, по женски притягательного, сочного, вкусного. И двадцать пятым кадром краткая вставка.
Кто-то из моих старших братьев.
В разных позах дерет ее.
- Куда ты, - резко поднимаюсь из-за стола и Алиса замирает на месте.
- Никуда, - вскидывает глаза. - Нога затекла.
- Есть не будешь?
- Не хочу.
Она все таки встает. Даже сок не выпила. Майка задралась, оголяет плоский живот, я смотрю.
Хочется тут ее на столе разложить и плевать на помощницу, затрахать так, чтобы всю дурь из башки выбить.
- Пойду прилягу. Что-то не выспалась, - она пятится, обходит стул.
Тот самый. На котором Арон сидел вчера в расстегнутых брюках и сверху моя жена.
Провожаю взглядом ее спину в синяках и засосах и залпом допиваю остывший кофе.
Не заладилось утро.
Ну вот в чем я не прав. Что не так спросил вчера.
Если при слове “удовольствие” - у нее на уме не только лишь я, мы втроем - это нихрена не нормально.
Если в ее понимании любви без секса не бывает - то и наоборот тоже, это же лапушка, которую совратили мы, сводные братья.
