И если разговора с Ароном я избежать хотела, то с мужем мне надо обсудить щенков, как они там, и я уверенно шагаю к гаражу.
Николас распахивает дверь. И тут же, перепрыгивая через его колени из машины вылетают две черно-рыжие тушки.
Ахаю.
Генерал с Бубочкой.
Привез.
Они с лаем несутся ко мне, и я сажусь на мягкую травку, собачьим нежностям сдаюсь, глажу ушастые головы, чешу пузики и, кажется, я абсолютно, безусловно счастлива.
- Соскучились, - над головой говорит Николас, и я поднимаю взгляд.
Он выглядит намного лучше, чем вчера.
Гладковыбритый, причесанный и трезвый. В излюбленных рваных джинсах и свободной белой рубашке снова родной.
- Как ты? - он садится ко мне на траву. Тоже гладит щенков.
- Я рада, что ты такой, - не могу не сказать.
- Потому, что ты права, - муж треплет Генерала, - надо было заканчивать с тусовками. И надоело уже, - он поднимает голову. - Как ты, не ответила. Что-то болит?
- Нет.
Из дома выходит Регина с большой кастрюлей в руках. Мясо тут же забирает Арон, она удерживает его за руку и целует в щеку, ладонями оглаживает серую майку на груди и что-то говорит.
- Пойду с семьей поздороваюсь, - Николас поднимается на ноги. - Кстати, там в машине сумка. Одежду тебе привез переодеться.
Следом за ним поднимаюсь и отряхиваюсь. Наблюдаю, как собаки несутся к Арону, почуяв, что пахнет съестным и улыбаюсь, когда он, чертыхаясь, поднимает кастрюлю выше. Он пробирается к мангалу и едва не падает, окруженный щенками.
Достаю из салона спортивную сумку и вешаю на плечо.
Но в дом не ухожу. Потому, что вижу третью машину - серебристого коня, на котором Виктор заезжает домой.
Все приехали, все здесь.
Он паркуется рядом с машиной Николаса, из салона в открытое окно рвется громкая музыка. На его глазах солнечные очки, а щетина отросла так сильно, что скоро ему можно будет носить бороду.
Такую. Сексуальную брутальную бородку. Ему пойдет.
Виктор выключает музыку и выходит на улицу, открывает заднюю дверь. И с трудом достает оттуда огромного мягкого медведя.
С игрушкой поворачивается ко мне.
Он молчит, и я ничего не говорю, не вижу его глаз за черными стеклами и волнуюсь, мы не виделись так долго, что за это время можно было сто раз внушить себе про этого мужчину не думать.
Но смотрю на его широкую грудь, обтянутую тонкой футболкой, на жилистые руки с разбитыми костяшками и вспоминаю заголовки, которыми пестрил интернет.
Виктор Рождественский неоднократно превышал полномочия и временно отстранен от службы.
