Эффект домино. Падение

Моё настоящее досье пока находится в заморозке до неопределённого времени, а в нынешнем — я одиночка без роду и племени.

— Хоук? — она бросает на меня озадаченный взгляд, а потом скользит им по моей шее с виднеющимся чернильным рисунком.

Игнорирую её вопрос и продолжаю:

— Забудь о своём настоящем имени. И об Исабелле Родригес тоже. Мэддок наверняка это имя запомнил, пока рассматривал твои новые документы. Хоть он и не переступает порог моего дома, лучше перестраховаться.

— А если этот твой Мэддок меня увидит? Что тогда?

— Не увидит.

Главное, никаких контактов со своими знакомыми. Ни с кем не говори по-английски, и делай вид, что никого не понимаешь. Имя можешь выбрать любое сама. Паспорт завтра будет готов.

Кассандра фыркает, уставившись в боковое окно. Больше из её ротика не вылетает ни единого слова. Над именем думает?

Пересев в Porsche, двигаем в сторону Малибу. Именно здесь, на берегу Тихого океана находится мой большой дом, купленный на щедрое жалованье Дона. Я искал уединённое место подальше от города, где у меня без проблем получилось бы создать собственный форпост.

По понятным причинам, городскую квартиру я отмёл сразу, как вернулся в Лос-Анджелес. Ещё не хватало встретиться с кем-то из знакомых.

Уже на подъезде к воротам замечаю вытянувшуюся шею Кассандры, явно охреневающую от масштабов окружающего нас богатства. Когда-то мы мечтали не о таком. И не здесь. Но будет крайней степенью лицемерия, если скажу, что мне тут не нравится. К роскоши быстро привыкаешь.

Отвращение вызывает только то, что весь этот шик имеет гнилостный душок.

Нажимаю кнопку на пульте, чтобы открыть автоматические ворота, и заруливаю на дорожку, ведущую к крыльцу. Не успеваем захлопнуть двери машины, как из дома нам навстречу выбегает Ханна с улыбкой от уха до уха. Увидев рядом со мной девушку, она слегка теряется и замедляет шаг, но потом всё равно запрыгивает на меня, как обезьяна, и присасывается к моему рту, не стесняясь посторонней.

Посторонней. Я тоже напоминаю себе о том, что Кассандра — теперь чужая, поэтому начинаю с преувеличенным энтузиазмом отвечать на поцелуй Ханны.

Вкус её губ кажется мне пресным, потому что всё, на чём я концентрируюсь в этот момент — это на том, как сделать побольнее той, что стоит рядом и наверняка наблюдает.

Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент мне надоедает это механическое шевеление губами и языком, поэтому отстраняюсь от дочери Дона и опускаю её на землю.