Эффект Грэхема

Почему она сказала «нет»? – Он в неверии качает головой, потом резко смеется. – Почему было просто не соврать? Он целился в нее из гребаного пистолета, прямо в голову! Понимаю, в таких ситуациях четко мыслить не всегда получается, но… Господи. Перед тобой мужик с пистолетом, скажи, что до сих пор любишь его, и все. А она не стала – это ее и погубило. Как только она призналась, что не любит его, он нажал на курок. Вот так, – Райдер пораженно щелкает пальцами. – Звук был такой громкий. Я никогда не слышал таких громких звуков, у меня в ушах звенело.

Мама упала на пол.

У меня заполошно бьется сердце. Меня там даже не было, но я чувствую, как животный страх пробирает до костей.

– Нет. Вообще нет. Он просто вышел из комнаты и велел мне следовать за ним. Мы вышли в гостиную, он сел на диван, положил пистолет себе на колено и попросил сесть с ним рядом.

– Я и сел. Он взял с журнального столика бокал виски и стал потихоньку цедить. Кто-то, наверное, услышал выстрел и вызвал полицию, потому что совсем скоро мы услышали сирены.

А всего через пять минут они явились к нам домой и забрали его. – Райдер изображает пальцами кавычки. – «Всего» через пять минут. То были самые долгие пять минут в моей жизни. Я пять минут сидел с ним на диване, а тело моей мамы лежало на полу в соседней комнате, истекая кровью.

Меня мутит. С трудом преодолевая тошноту, я беру его за руку, сжимаю его ладонь между своими.

– А что произошло потом?

– Его арестовали. Подключились службы опеки. – Райдер пожимает плечами. – У отца семьи не было, а те немногие родственники, что остались у меня по материнской линии, не хотели вмешиваться.

Так что меня отдали на милость системы.

– Нет, он обратился к суду с просьбой о тюремном заключении с возможностью условно-досрочного освобождения. А мне пришлось сделать заявление в полицию. Они задавали миллион вопросов, которые я даже не понимал толком, потому что мне было всего шесть. Я только знал, что мамы больше нет.

У него в глазах появляются слезы, и я рефлекторно смахиваю их большим пальцем.

Он вздрагивает – едва заметно, но не отталкивает меня. Склоняется вперед, прижавшись лбом к моему, позволяя мне вытереть слезы.

Я забираюсь ему на колени, обнимаю его за шею и держу крепко-крепко – не знаю, ради него или ради себя. Меня потрясли жуткие события его детства.

– Вот почему я его ненавижу, понимаешь? Я не хочу о нем думать. Хочу притвориться, что всего этого никогда не было.

Слегка отстранившись, заглядываю в его покрасневшие глаза.