Эффект Грэхема

Все они принимаются восторженно бормотать.

– Привет, – кивает он, поравнявшись со мной. Должно быть, он чувствует, как на него пялятся, потому что неловко потирает шею и морщится. – Я собирался предложить выпить в баре, но, может, посидим в другом месте?

Мы выходим из отеля, быстро оглядываем улицу. В конце квартала книжный магазин, а при нем – кофейня, так что туда мы и направляемся.

– Я не имею никакого права просить тебя об услуге, – уныло начинает Гаррет. – Знаю, в свое время я не проявил к тебе никакой доброжелательности.

В смысле, когда ты приехал с Джиджи на каникулах. Когда проявил интерес к моему лагерю. Пожалуй, стоило вести себя не так… не как засранец.

– Все нормально. Я не держу обид.

– Я обычно тоже, но должен сказать, – он хмурится, – я не в восторге, что ты женился на ней, даже не спросив моего благословения.

– Тогда лучше просить прощения, чем разрешения, верно? Потому что я бы в любом случае на ней женился. Я… – замираю с открытым ртом. – О боги.

Но я уже шагаю к перегородке между кафе и книжным магазином – к столику с книгами нон-фикшен, сложенными перед мольбертом, который, собственно, и привлек мое внимание.

На нем закреплен большой плакат с изображением белой пустоши, разделенной стремительными водами реки. Крупная надпись гласит:

Гаррет догоняет меня.

Я оглядываю магазин и наконец вижу небольшую очередь возле очередного такого мольберта с тем же самым плакатом. За столом сидит пожилой мужчина в красной клетчатой рубашке. У него брюки с подтяжками, и подтяжки эти – желтые, как кукурузные початки.

Завершают весь этот образ стариковская кепка и очки в черной оправе.

– Надо же, это же Дэн Греббс, – сообщаю я отцу Джиджи.

– Да один чувак, записывает звуки природы. Ваша дочь им просто одержима. Пойдемте, надо занять очередь.

Вид у Грэхема совершенно ошеломленный.

– Потому что Джиджи его обожает, и я хочу достать для нее фотографию с автографом. И диск куплю, хотя она, наверное, уже скачала этот трек, – игнорируя позабавленного Гаррета, я встаю в очередь, к слову, довольно длинную, учитывая, что речь идет о восьмидесятилетнем старике, который записывает звуки природы с помощью собственного оборудования.

Он даже инструментальное сопровождение не добавляет, но, полагаю, отчасти в этом и заключается очарование.

Гаррет вздыхает и говорит:

– Я пока возьму кофе.

Очередь двигается медленно, так что, когда он возвращается с двумя картонными стаканчиками и протягивает один мне, я все еще стою.

Он снова пялится на меня.