Эффект Грэхема

Будь она жива, как бы она отреагировала, если бы я привел домой какую-то девчонку и сказал, что женился на ней? Хватило бы ей мудрости осознать, что Джиджи не просто «какая-то девчонка», а вся моя жизнь?

Этого я никогда не узнаю. И от этой мысли на душе скребут кошки. Я моргаю. Еще раз моргаю. Предательская влага на ресницах никак не исчезает. Поднимается упрямой волной, затуманивая все вокруг.

– Послушай, – ласково говорит Ханна. – Это нормально.

Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть ей в глаза. С меня будто кожу содрали.

Так что Ханна встает и, подойдя ближе, склоняется ко мне:

– Прости. Не надо было мне заговаривать о твоей матери.

– Нет, все в порядке. – Голос у меня срывается. Я утираю слезы рукавом.

Ханна, не спрашивая разрешения, заключает меня в объятия, и я, как маленький ребенок, плачу в кольце ее рук.

Черт возьми, до чего унизительно.

Она заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Слезы она воспринимает совершенно невозмутимо.

– Я просто пыталась сказать, что ты теперь семья.

Знаю, я тебе не мать, но, думаю, своих я воспитала неплохо.

– Так и есть, – сдавленно соглашаюсь я.

– Так что, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, только позвони. Или напиши. Я всегда помогу тебе.

Внезапно я слышу, как отворяется передняя дверь, слышу голоса Шейна и Беккетта. Я быстро вытираю глаза, а Ханна поспешно возвращается на свое место. Она отпивает глоточек воды, потом отставляет бутылку в сторону и вздыхает.

– Итак, как будем решать вечную проблему отцов и дочерей?

Легко сказать да трудно сделать, как говорится.

Проходит неделя, а Джиджи по-прежнему отказывается разговаривать с отцом. Гаррет отчаялся настолько, что даже позвонил мне и попросил вмешаться, помочь ему. Я сказал, что постараюсь. Во-первых, он мой кумир, во-вторых, он мой тесть.

А Джиджи – моя жена.

До чего невероятным кажется это слово. Ничто в жизни никогда не казалось мне правильным, кроме хоккея. Там, на льду, преследуя шайбу и забивая голы, я всегда чувствовал себя самим собой – и больше нигде.

Я знал, что мое место там, на катке. Что это моя судьба.

За пределами катка я ощутил всю правильность момента и выбора всего однажды в жизни – когда, стоя в здании суда, сказал Джиджи «согласен».

Мы выбрали друг друга. И она права: легко не будет. Я и сам на это не рассчитываю. Жизнь – вообще непростая штука. Однако именно рядом с Джиджи я хотел бы встретить все превратности судьбы.