Предварительно нас связали одной веревкой, чтобы кто-нибудь не вздумал убежать. Конвоиров было семеро, вооружены чем попало. Автомат только у одного. За нами следовали дети и подростки. Кое-кто даже начал швырять в нас камни.
Пока поднимались, я украдкой осматривал местность вокруг. Горы вокруг, только видимость все равно — не очень. Голые выжженные скалы светло-коричневого цвета. Думал, может, что-то покажется знакомым, может быть, увижу какую тропу или еще что-нибудь полезное. Но тщетно.
— Ходи! Ходи! Шуруви! — подгонял нас какой-то душман, ненамного старше Саида.
Словарный запас у него был не очень, но простые команды знал. Они запрещали нам разговаривать подолгу. Перекинуться парой фраз, можно. А в остальном сразу пытались бить или кидать камни.
— Паша, а бывает такое, что все остальные пленные, что есть в кишлаке, работают вместе? — уточнил я у Корнеева.
— Нет. Такого еще не было. Они всегда стараются держать нас раздельно.
— Боятся, суки, что мы их обломать можем! — поддакнул Самарин.
— А мы ведь можем, да?
— Можем. Только не сейчас. Потом.
— А! Если нас и заставят работать вместе, так только в одном случае. Если случится обвал и кишлак камнями завалит. Правда, при мне такого еще не было.
— Завалит, значит… — пробормотал я, думая о своем.
Стоит отметить, что босиком мы больше не ходили. Перед работами каждому выдали стоптанные, сильно потертые кожаные сандалии. Они были жесткие и неудобные, но хоть ноги о камни не стирались. Бушлат забрали и сожгли. Дали какие-то грубые жилеты из непонятной шерсти.
Уж не из осла ли, который устал шевелить копытами?!
Когда мы добрались до пункта назначения, нас сразу же заставили класть забор из камня. Только материал сначала требовалось собрать, потом принести. А уж после сложить из него ограду, высотой около метра. Вообще, границы кишлака обычно делают из глины, камней и соломы. Но везде по-разному, зависит от доступности материала и предпочтения. Глины тут не было от слова совсем, только камни, камни и еще раз камни.
Кстати, я узнал, что оказывается, Корнеев, до армии, успел поработать каменщиком. А еще, работал в Кузбассе на шахтах. Вот только для душманов это ничего не значило. Раб должен уметь все, иначе это плохой раб. А зачем переводить еду на плохого раба? Примерно так Иззатулла объяснил Пашке, когда у них тоже было своеобразное «собеседование».
— Оттуда я и взрывать научился — пояснил Паша. — В шахтах часто взрывчатку использовали. Да по-разному было.
