Пусть и в плену. Это еще далеко не конец.
Поговорить мы естественно не успели. Женьку грубо толкнули, отчего тот растянулся на камнях. А потом и меня ухватили за воротник жилетки и оттащили в сторону. Саид снова принялся ругаться, всю дорогу до зиндана толкал меня в спину. Я хотел ему резко ответить, но из домов высовывались другие душманы и среди них я видел не только стариков, но и мужчин. Не стоило мне тут выяснять отношения.
В какой-то момент, мне показалось, что жители этого кишлака отличаются. Одеждой, поведением, манерами.
Словно в поселке были и те, кто не имел никакого отношения к людям Иззатуллы. Это только предположение, но глаз у меня наметан.
Оказавшись в яме, я глубоко задумался. В кишлак могут приходить чужие духи, уж не знаю, как у них там все организовано. Спросить было некого.
— Макс, что ты там увидел? — спросил Самарин.
— Друга. С одного города призывались. Не знал, что он тоже попал в Афганистан.
— Бывает! — хмыкнул Корнеев.
— А может, кто-то из наших тут тоже есть? — спросил Дима.
— Кириллов, Трофимов, старшина… Ну а вдруг они живы?!
— Вряд ли, — я покачал головой. — Отсюда, до тех мест, где упали наши вертушки и пропал прапорщик Лось, больше ста пятидесяти километров. Кто ж их сюда потащит? Через горы. К тому же, мелких кишлаков вроде этого, полным-полно. Не хочу тебя расстраивать.
Тот кивнул головой.
А ближе к вечеру к яме подошел взволнованный старик. С ним был Саид и еще пара душманов.
— Эй, шурави! — громко произнес Иззатулла. — Врач! Ты нужен!
Я тут же поднялся с места, подошел к противоположному краю ямы, чтобы меня было видно.
Хозяин кишлака посмотрел на меня внимательным взглядом, обернулся к своим. Что-то произнес.
Раздался шум, характерный звук открываемого замка, затем скрип убираемой деревянной решетки. Показалась лестница.
— Вылезай! Для тебя есть работа! Важная работа!
Я вздохнул, ухватился за перекладину и полез наверх. Интересно, чего им от меня понадобилось?
Когда же я вылез, на меня сразу же навели стволы сразу трех винтовок, да и сам Иззатулла был вооружен, правда, только ножом.
— Что нужно?
Старик посмотрел на меня странным взглядом, потом на своих людей. Видно было, что ему неудобно. Но вместе с тем, было в его голосе нечто такое, что воспринималось как указание. Что-то на грани.
— Шурави! Раз ты врач, то помоги. А то кормить перестану!
— Ну и что дальше? Останешься без рабов! — спокойно произнес я. — Чего нужно-то?
— Мой младший сын заболел. Сильно. Горячий. Совсем плохой.
