Его предположение оказалось верным, а сам он, из-за тяги к геройству и неверного восприятия опасности, не понимая, чем все может быть чревато, пошел к артиллерийским складам и случайно наткнулся на двух нарушителей. Он ведь их просто запер в здании, затем позвал на помощь. Ничего сверхъестественного.
— Я того же мнения. Могло быть и так.
— Во втором случае, да. Согласен, достаточно много вопросов к товарищу Громову. Но ведь если посмотреть на это с другой стороны, то парень герой. Его и медалью наградили и благодарственное письмо на родину отправили.
Еще и звание дали. Считаешь, не заслужил?
— Заслужил! — вновь кивнул майор.
— А в третьем случае их машина попала в засаду, был бой. В итоге семь двухсотых, остальные пропали. Сколько их было, двенадцать?
— Так точно.
— Выходит, пятеро пропали и Громов среди них, так?
— Да.
— Ну и что тут тебя насторожило? — поинтересовался Афанасьев. — Парню теперь точно не позавидуешь. Думаю, мне не стоит тебе рассказывать, что душманы делают с нашими солдатами, да? У нас ведется статистика.
Конечно, есть негласные правила по обмену и даже по выкупу пленных. Но это единичные случаи, не массового характера.
— Я знаю, товарищ полковник! — снова кивнул Кикоть. — Я тоже во многом ошибся, когда подозревал его.
— Так чего же ты хочешь, не пойму?
Кикоть шумно выдохнул, собрался с мыслями и заявил:
— Давайте, чисто гипотетически представим, что Громов был завербован иностранными структурами. Только представим.
— Ну?
— В кратчайшие сроки его обучили стрельбе, боевым искусствам, тактике и стратегии.
Самообладанию. Твердости духа, умению нестандартно мыслить, если этому вообще можно научить. Еще умению действовать в сложной обстановке. Хотя, что такое кратчайшие сроки, я даже приблизительно не могу сказать. Парню, девятнадцать лет, за территорию Советского Союза он не выезжал. У него где-то отец за рубежом, но насколько я смог проверить, никакого контакта между ними не было уже лет восемь минимум. Ни писем, ни звонков.
Стало быть, отец тут вообще вряд ли как-то замешан.
— Так, ближе к сути?
— Дальше… Допустим, он по характеру такой. Твердый, волевой. Сдержанный. Это наш психиатр допускает… А вот если он никуда не выезжал, вообще не посещал стрелковый тир, не ходил на охоту, не был в секциях по боевым искусствам… То где же он всему этому научился. И как именно? Когда? С кем?
Афанасьев задумчиво потрогал подбородок.
— Хм, майор, в твоих словах есть логика.
