Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

 — Хорошо эдак Зубов и все, кто за ним стоит, оттёрли от дел князя. Поговаривают, что он и не решал более там ничего. Ещё чуть-чуть — и в опалу, глядишь, впал бы сам, как вон с братьями Орловыми перед этим было.

— Н-да-а, Зубов, Зубов, — барабанил по столешнице пальцами Алексей. — Много власти на себя в последнее время забирает Платоша. Перед императрицей ужом юрким вьётся, в рот заглядывает, улыбка с лица не сходит, а без неё барин барином. Генералы чуть ли не пылинки с камзола сдувают, угодить и порадовать молодца норовят.

Слывёт за умника, говорит много и обо всём, и всё поверхностно. Пустозвон, вглубь дел далеко не лезет, предпочитает их другим перепоручать. А может, на этом, Серёж, и сыграть нам? Есть ведь у него страсть и слабость?

— Ну-у какая там страсть? — пожал плечами Гусев. — Золото он очень любит, у нас его точно не хватит, чтобы подкупить. Живопись, эллинскую скульптуру, поговаривают, жалует. Хотя думается мне, что притворяется, дабы модным в этом деле выглядеть.

Ну что ещё? До лести весьма падок. А-а-а, ну охота, да-а. Вот охотой он очень увлечён, рассказывают — что аж светится, когда зайца или лису загонит. Пострелять мастак, точно пулей бьёт. Говорят, у него хороших, богато украшенных ружей много. Вчера вот гонец прибегал от обер-камергера и от главного егермейстера, полусотню конных егерей затребовал от нас Платоша. Но сам видишь, что с погодой творится, льёт как из ведра, вот и отменили охоту.

— Да, зна-аю, — проговорил задумчиво Алексей.

 — Лесть, охота и стрельба. Как бы нам это всё увязать воедино, а, Сергей?

— Ну вот что-что, а это уж я не знаю, — покачал головой главный полковой квартирмейстер. У меня что-то ничего пока не вяжется. Да, по награждению и производству в новые чины наших офицеров представления все инстанции прошли и находятся теперь на утверждении у императрицы. Как только плац хорошо подморозит, можно будет объявления высочайшей государевой милости по нашему полку ждать.

Лёш, не забудешь про Демутов трактир, тот, что между Большой конюшенной и Мойкой? Там сегодня Воронцов аменины устраивает. Малый зал для полковых офицеров и приглашённых в нём снял.

— Да-да, Сергей, я помню, я не забыл, — заверил друга Егоров. — Ты иди. Я чуть позже подойду. И подарок с собой тоже забери, а? — кивнул он на стоящую у стены богато украшенную охотничью кремнёвку. — Мне ещё часик нужно с бумагами позаниматься — и я сразу к вам.