Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

А вот седьмая колонна с нашей лучшей лёгкой пехотой и казаками совершает дальний обход правого фланга неприятеля вдоль всего болотистого берега Вислы, овладевает тамошним фортом и батареями, и потом движется далее к мосту, отрезая тем самым подход неприятельским подкреплениям из Варшавы. Перед этим на восточные валы совершают дерзкие атаки многочисленные наши конные партии, дабы не дать полякам собраться воедино, а напротив, раздёргать их силы по всей линии обороны. У неприятеля, как донесла разведка бригадира Егорова, нарыто много волчьих ям с острыми кольями и прочих всяких преград.

Поэтому нужно создать особые штурмовые отряды, которые будут идти перед нашими колоннами. В каждом пусть будет пять сотен с шанцевым инструментом. В руках длинные лестницы для подъема на валы, щиты из плетней и вязанный из прутьев фашинник. Работных солдат чтобы прикрывало по полной роте стрелков-егерей. За ними далее пойдёт резерв из солдат, дабы разбирать колья, обеспечивая тем самым проход кавалерии. И повторюсь, архиважно отсечь неприятелю подход подкреплений в Прагу через мост со стороны Варшавы. А для того туда мы пошлём с конницей стрелков лифляндцев и полк гвардейских егерей. Пусть берут с собой лёгкие орудия, без них отбиться им будет весьма сложно. Дело ожидается жаркое, господа, и по войскам нашим приказ нужно отдать, чтобы тех, кто оружие бросил, щадили и жителей городских не трогали. Но сами знаете, какое ожесточение при штурмах бывает, поэтому офицерам своим накажите, чтобы они кричали всем мирным к нашему лагерю выходить. Уж там они точно в безопасности будут!

В лагере шло шевеление. Так всегда бывает перед началом большого дела. В разные стороны скакали казачьи дозоры. Со стороны Минска один за другим подъезжали обозы с войсковым имуществом. Ротные каптенармусы получали свинец, порох и стопки плотной бумаги. Солдаты ночами отливали пули и крутили патроны. Вслед за полковой подтянулась и осадная артиллерия.

В начале октября долетела весть — спешивший на соединение к Суворову корпус генерала Ферзена разбил под Мацеёвицами войска главнокомандующего всеми польскими силами Тадеуша Костюшко.

Сам он попал в плен и отправлен под конвоем в Санкт-Петербург.

— Ну всё, сейчас точно стушуются ляхи, — полируя шомполом с ветошью ружейный ствол, уверял артельных Лошкарёв. — А чего, мы вона цельный корпус тут вырезали, ребятки Ферзена недавно второй кончали, ещё и у Вильно Репнинские им хорошо наподдали. Вот увидите, братцы, пардону ляхи скоро запросят.