– Какой у нас расклад, капрал?! А чего вы тут не целым плутонгом метелитесь?! – чуть повысил голос Егоров, оглядывая всю картину баталии в целом.
Только сейчас заметив офицера, здоровяк вытянулся и захлопал глазами.
– Дэк это, вашбродь, да он сам ведь виноват, а Митроха-то не хотел евойное брать, а он-то вдруг в драку сразу полез!
Сопенье и возня троицы прекратились, и на пустыре повисла напряжённая тишина.
– Смирно! – рявкнул Егоров и положил руку на эфес своей сабли.
Строевые команды исполнять в русской императорской армии нижние чины научились превосходно! И уже через несколько секунд все шестеро стояли, вытянувшись в струнку.
У четверых чумазых рядовых и у капрала погон на левом плече был красного, а у невысокого белобрысого молоденького солдатика в разорванном мундире был он синего цвета. Самыми грязными из всего строя были те трое, что до команды офицера катались по земле. Лёшка прошёл вдоль небольшого строя и остановился напротив отличавшегося от всех остальных своим полковым знаком различия солдатика.
– Кто таков, откуда, и что у вас здесь случилось, рядовой?! – Он внимательно вглядывался в лицо парня.
Тот ещё сильнее вытянул шею и громко прокричал ответ:
– Мушкетёр третий роты Орловского пехотного полка Воробьёв Андрей, Ваше благородие. Следую из гарнизонного госпиталя после ранения к месту расположения своего полка!
– Угу, – кивнул Егоров, – следуете, значит, рядовой? Вот тут, на вот этом самом пустыре вы туда и следуете, да?
– Так точно, вашблагородий! – так же громко прокричал солдатик.
– Виноват, задержался, готов и дальше следовать!
– А почему грязный такой, мундир рваный, под глазом синяк, с выборгскими что-то здесь не поделил? – и он кивнул в сторону застывших по стойке смирно солдат с красным погоном.
– Никак нет, Ваше благородие, – нахмурился Воробьёв. – То мы так, то мы шутейно. Виноват, мундир исправлю и всё застираю. Через час он как новенький на мне будет!
Солдатик явно нравился Егорову, не сдал своих обидчиков, перед офицером не оробел, отвечал быстро и чётко.
Да и вон, похоже, что всей пятёрке из чужого полка не уступил, бит был, конечно, но держался в бою до последнего. «Есть дух у Воробья», – как уже успел его окрестить поручик, и подошёл к капралу.
– Капрал второй роты выборгского пехотного полка Рябцов Никита, Ваше благородие, – представился тот, буквально поедая глазами офицера.
– Знаешь, наверное, меня, капрал? – сощурил глаза, вглядываясь в лицо здоровяка, Лёшка.
