Через четверть часа все егеря разместились в своих сёдлах, а ротное имущество было надёжно приторочено на вьючную упряжь у заводных.
– Готовы, поручик? – Привстав на стременах, есаул Писаренко оглядел выстроенную головой на юг длинную походную колонну.
– Да, Фёдор Евграфович, готовы, – кивнул Лешка, пристраиваясь рядом. – Можем выдвигаться. Только вы уж шибко не скачите, мои егеря, в отличие от ваших казаков, не больно-то к дальним конным переходам привычны. Мы же всё больше на своих двоих, да по полям и по лесу.
– Ну, так и двигали бы пёхом, коли вам так привычнее, – усмехнулся есаул, подкручивая ус. – Чего вот коней теперь мучить?
– Да времени в обрез, – развёл руками Алексей. – Начальству ведь всё побыстрее, как всегда, нужно! Вокруг распутица, а путь-то нам неблизкий!
Для этого времени года действительно дорога была непростая, приходилось преодолевать более ста семидесяти вёрст по мартовской грязи и по бездорожью. После двух ночёвок отряд наконец-то приблизился к озеру Езерул. Тут на южном его берегу расположился во временном лагере корпус генерал-майора Потёмкина, задачей которого было «приглядывать» за двумя переправами через Дунай, в районе Туртукая и Силистрии.
Сама же река от места лагеря была верстах в пятнадцати, и каждая из этих переправ была в двухдневном пешем переходе от русского лагеря.
Глава 5. Поиск под Гуробалами
– Здравия желаю, Ваше превосходительство! Вам пакет из главного квартирмейстерства армии! – «Вытянувшись по швам», Егоров протянул запечатанную бумагу командующему корпусом.
Тридцатитрёхлетний, пышущий здоровьем и энергией генерал, с улыбкой оглядел егерского офицера.
– Вот и довелось нам снова увидеться, Алексей! Гляди-ка, уже поручик, и целый командир роты? Молоде-ец, голубчик, растешь! Что? Будем вместе теперь османа бить?
– Так точно, Ваше превосходительство, вместе! – подтвердил с готовностью Лёшка. – Спасибо вам, Григорий Александрович, и за себя, и за егерей, а особенно за семью Гусевых, – и Лёшка сделал лёгкий поклон.
– Хм, – Полноте, поручик, – хмыкнул генерал и покосился на стоявших чуть в сторонке штабных офицеров. – Это вы нашу матушку всемилостивейшую императрицу Екатерину Алексеевну благодарите. Что вы мне-то свою благодарность тут выражаете? Все блага и милости – от самодержицы всероссийской, а мы только лишь верные слуги воли её!
Но глаза-то у Потёмкина при всём этом глядели на Лёшку как-то так хитро и весело.
Разорвав пакет, генерал углубился в чтение написанного.
