Егерь императрицы. Русский маятник

 – Как сам считаешь, сможем мы его под себя сейчас забрать?

– Коли начальство решило брать, то как же по-другому? – проговорил тот уклончиво. – Не просто это, конечно, но ему, небось, сверху лучше видно. – Затем немного помолчав и тяжело вздохнув, Булгаков продолжил: – Плохо то, что нет здесь центральной власти. Каждый народ или племя своим лишь умом живёт. У каждого здесь свои владетели, которые не поступятся властью. Вот тут в горах около Кубы́ сразу несколько мелких ханств, и каждое себя ро́вней другому считает.

Воинственные, ни персам, ни османам за столько лет так и не покорились полностью, теперь вот мы сюда пришли. Одной силой против них ничего не сделать, если что, всегда горы укроют. По моему личному мнению, Алексей Петрович, нам нужно серьёзно с их знатью заниматься, как вот в той же Грузии, вон сколько у нас генералов с грузинскими корнями. Детей нужно местной знати учить, в армию их выпускать, чтобы они потом частью великой страны себя чувствовали. Но, однако же, важно, чтобы местные видели, что власть русская сильная, справедливая и суровая и против неё ты идти не моги, чревато. Ну а коли ты такой хороший воин, так служи и воюй за неё храбро, за то тебе почёт и богатство прибудет.

– Интересно, – проговорил задумчиво Алексей. – Многое, о чём вы сейчас сказали, Сергей Алексеевич, созвучно с моими мыслями. Лишь бы политика наша тут последовательной была, а то вот при Петре Первом приняли местных в своё подданство, а прошло десять лет – и всё, и ушли за главный Кавказский хребет.

– Думаю, больше мы не уйдём. Если уж матушка императрица что-то задумала, от своего она не отступит. Вон как с тем же Крымом случилось. Кто бы сказал полвека назад, что мы вырвем его из цепких лап султана. Трёх десятков лет не прошло, а Новороссийский край уже и не узнать: десятки городов, сотни сёл, верфи, мануфактуры за это время в нём отстроили. Из Санкт-Петербурга к Кавказу я через него в прошлом году ехал, так кругом виноградники и сады зеленеют, а раньше ведь голая степь только лишь одна была.

Чудно. Ты наливай ещё, Алексей Петрович. – Он кивнул на медную турку с кофе. – Али я крикну и тебе горячее принесут?

– Нет-нет, не нужно. Спасибо, Сергей Алексеевич, отменное кофе, ничем не хуже того, которое у Петра Фёдоровича Берхмана пил.

– Ну так у меня денщик ох и рукастый. Кофе не просто так в турке на огне греет, а на сеяном песке, ещё и соль в него добавляет. Так арабы в пустыне делают.