Егерь императрицы. Русский маятник

Внутри было сыро и холодно.

– Второй батальон, первая рота капитана Бегова – ваш зал! – гулко разнёсся голос помощника квартирмейстера. – Занимайте места, все нары сдвоенные, широкие, так что надлежит по двое рядом ложиться. Вторая рота капитана Тарасова, вы в нём же, в этом зале, по соседству!

– Размещаемся по порядку! – скомандовал ротный. – Первый плутонг Кожухова – это ваш ряд, за ним следом плутонг фурьера Балакина…

– Горшков, давай первым своих! – крикнул унтер-офицер. – По двое на первые нары снизу, по двое сверху.

– Ванька! Южак! Прыгай сюда, мостись справа рядом! – крикнул проскочивший вперёд Лыков. – Давай, давай, а то стопчут в темноте, потом, как уж сутолока спадёт, оглядимся.

Масса народа, размещаясь в огромных каменных помещениях, гомонила. При тусклом свете редких светильников люди натыкались на нары, бранились и толкались. Бегали унтеры и господа офицеры, командуя и пытаясь навести порядок. Наконец все разобрались по своим местам, и стало более-менее спокойно.

– Хождение по казарме прекратить! – донёсся голос батальонного квартирмейстера капитана Воробьёва. – Горячей пищи пока не будет, братцы, доставайте из мешков сухари. Перекуси́те – и спать. Завтра с утра осмотримся, что да как, там и по порциону, и по бане всё будет понятно.

– Эй, Нестор, Елизарка! – постучал кулаком над головой Южаков. – Спускайтесь сюда. Чего, по одному, что ли, грызть харч будете? У меня соли маненько осталось.

– О-о-о, соль – это хорошо, – отозвался с верхних нар Лошкарёв.

– Братцы, у меня только лишь вода во фляге и сухари, – спрыгнув вслед за ним, доложился Калюкин. – Знал бы, что так будет, тоже бы картофли этой оставил.

– Давай, давай, теснее садись, – пробурчал Лыков, развязывая свой заплечник. – Вода тоже дело хорошее, у меня вон едва ли четверть во фляге осталась. Не знаю теперь, когда свежей наберём.

Каждому причиталось по пять сухарей, половине картофелины и щепотке соли.

– Кто бы мне сказал, что я земляное яблоко вот так со смаком буду есть, – покачав головой, пробурчал Южаков. – У нас в соседней деревне барин заставлял своих крестьян эту самую картофлю по весне в землю тыкать, так ничего у них не выросло. Раздавал на еду – никто опять же не взял. Ох и ругался, грозился кнутом всех пороть, а всё равно ведь не ели. А потом и сарай сгорел с той, что на семена оставалась.