Егерь императрицы. Русский маятник

 – И прикрыл дверь в моечную.

Глава 7. Императорский сухопутный шляхетный кадетский корпус

С утра в голове немного потрескивало, во рту было сухо. Алексей подозвал к себе кухарку Глафиру и попросил налить третью кружку чая. Как говорят в этом веке многоопытные купцы, лучше всего по́том хмель выгонять. Пробежался бы сейчас, как в молодости, вёрст десять по лесной дороге, да вот где же сейчас этот лес и где молодость.

– Что хмуришься, Живан, вчера-то вон как под гитару певал, а сейчас весь кислый сидишь, – всё подшучивал над другом Гусев.

 – Струны души, струны души. Ах, эти ночи в лунном сиянье, как вы чудесны, как хороши, – пропел он томным голосом, закатывая глаза.

– Серёга, уймись, я тебе в морду дам! – вскинулся Милорадович. – Ты можешь просто молча сидеть и пить чай?

– Фи, как это пошло, – скривился тот. – За безобидный куплет романса и в морду. Сударь, вы плохо воспитаны. А вот только вчера эти же самые слова вызывали совсем другой отклик ваших тонких душевных струн.

– Сергей Владимирович, оставь ты его, ну ведь правда допросишься, – проговорил, отпивая из кружки, Алексей.

 – Видишь, Живан Николаевич не в духе. Давайте уже, господа, доедаем, допиваем и пошли пешком в полк, по пути как раз и проветримся. Вон Александр Павлович какой молодец, мы только ещё с постелей соскреблись, а он уже по делам убежал.

– Так у него обоз с утра с дровами, – заметил нарезавший буженину Скобелев. – Вчера, пока мы полк размещали, за купцами сразу послал. Срядился с двумя ижорскими. Вот утром из-за Колпина и должны были два обоза прийти, встречает, небось, их.

– Да уж, зима в самой середине, дров ещё ох как много нужно будет, – подтвердил Дементьев. – А сейчас их санями самое то завозить, особенно если просушили правильно. Прямо сразу в печку можно закладывать."

"Пятёрка старших офицеров – егерей вышла из Дьяконовского переулка и поспешила по длинной улице в сторону Семёновской площади. С Финского задувал ветерок, мороз пощипывал щёки и уши, и они на ходу их потирали. Вот и полковые казармы, около входа в каждую стоит свой часовой, возле той, где располагался полковой штаб, их, как и положено, – двое.

Тот, что справа, рябой, со знакомым Алексею курносым лицом, лягнул что есть сил каблуком дверь, и, распахнув её, наружу выскочил молодой офицерик.

– Ваше высокородие, в полку без происшествий! – зачастил он, рапортуя. – Роты только-только подняли, велено было не спешить, дать егерям поспать! В лазарете двое, на полковой гауптвахте из проштрафившихся никого нет.