Егерь императрицы. Русский маятник

– Ах ты ж как нехорошо получилось, – выдохнул капитан и заскочил внутрь здания.

Покончив со срочными делами в штабе и разобрав ворох бумаг, Алексей прошёл по всем казармам и полковым зданиям, выслушал донесение от старших служб, некоторые вопросы распорядился записать сопровождавшим его заместителям. Посмотрел в глаза выстроенным в коридоре командирской казармы офицерам. Запах стоял ещё тот, всё было и так понятно. Ребята отдохнули, что называется, «от души». Не сказав ни слова, вышел на улицу.

– Сегодня пусть спят, а завтра всех в строй, – проговорил он негромко.

 – Я надеюсь, ничего в городе не натворили. Не было жалоб?

– Всё пока тихо, Алексей Петрович, – ответил Гусев. – Я уже успел в гарнизонную комендатуру заскочить. Была пара драк военных за эту ночь, двое беглых имеются в Московском полку, с самовольной отлучкой троих солдат ещё задержали. По егерям жалоб не было.

Миновав Фонтанку и Мойку по деревянным мостам, Алексей доехал верхом до набережной Невы. Путь его лежал на Васильевский остров, где в Меншиковском дворце располагался Императорский сухопутный шляхетный кадетский корпус.

Попасть туда в это время года не составляло большого труда, река уже была покрыта толстым слоем льда, по которому тянулись во все стороны дороги."

"Дворец был просто великолепен: выстроен для фаворита самого Петра I в стиле барокко и по всем канонам европейского зодчества. Он был первым каменным зданием Санкт-Петербурга, величественный, с высокой и крутой крышей, на которой выделялись окна, что было типично для всех северных стран этой эпохи.

При подъезде к центральной части здания располагались столбы портика, который находился прямо над главным входом. По бокам от него мёрзли в карауле два паренька-кадета. У каждого приставлена на мостовую пехотная фузея с примкнутым штыком, на ногах солдатские сапоги, края длинного плаща епанчи как раз нижним срезом по них. На голове у часовых надета шляпа-треуголка с золотым галуном и плюмажем из белых перьев. Лица белые, напряжённые. Ребятки мёрзли, страдали, но стойко переносили все тяготы постовой службы и стояли не шевелясь. Выскочивший навстречу Алексею мордастый унтер, гаркнув: «Здравжелаю», подхватил поводья коня и повёл его в сторону от входа.

– Дежурный по корпусу штабс-капитан Синявский! – представился встретивший у самого входа офицер.

– Командир лейб-гвардии её императорского величества егерского полка бригадир Егоров, – кивнув, проговорил Алексей. – К Михаилу Илларионовичу.