Парень переживал, это видно, нормальным оказался. Спросить бы, как это Виола оказалась возле меня в лесу, но не при Ефиме же. Успеется — виновато вроде не выглядит.
— Предупреждали, — согласился я со стариком, пихая в мешок серп. — Только не о том, кажется.
Ефим усмехнулся, постукивая тростью по половице:
— О чём же это, мальчик?
— Да о том, что опасность не в лесу была, а здесь, в деревне. От людей. Ну я запомню этот «урок».
Его глаза сузились, улыбка медленно сползла с губ.
— Запомнишь? Не угрожай мне, парень.
Ты ещё молод, в тебе говорит юношеская злость. Не понимаешь всей ответственности, что лежит на плечах старосты! Я забочусь о каждом жителе деревни, и ты не исключение. Вот потому и запрещает наш король неопытным Звероловам лезть в опасные места без разрешения. А разрешения я не даю, пока не уверен, что Зверолов готов.
Я поднял взгляд от мешка и сказал с усмешкой:
— И как же это получается? Разрешения не даёте, потому что молодым Звероловам в лесу опасно. Но сейчас как раз туда меня и отправляете.
Где логика?
Ефим на секунду замер, потом посуровел:
— Логика простая — выбора у нас нет. Лучше один заражённый в лесу, чем вся деревня под угрозой.
— Поймай он сильного питомца, докажи, что может, — вдруг встряла Ирма, сверля старосту взглядом, — и любое разрешение ему дашь, это уж точно. Нечем крыть будет, старый ты пройдоха, так ведь, Ефим?
Староста посмотрел на бабку с неприязнью:
— Ирма, ты что-то совсем фантазии предаёшься. Где неопытному мальчишке взять сильного питомца? Это же просто невозможно.
Невозможно? Посмотрим. Я усмехнулся про себя. Судьба сама даёт мне шанс показать всё, на что способен. Наконец-то никто не будет дышать в затылок, контролировать каждый шаг. В лесу буду сам по себе — а это именно то, что нужно.
Ольга слёз не показывала, это только к лучшему, но её руки чуть дрожали.
— Эй, — сказал тихо, подходя к ней, — всё будет хорошо.
— Как может быть хорошо? — шепнула она. — В лесу же всякое может быть, хоть зона и безопасная, но зверей диких хватает…
— Кстати об этом, Ольга.
Не нужно делать из меня монстра, — встревает Ефим, и в его голосе звучит показное великодушие. — Я, так и быть, разрешу тебе, Макс, поселиться в старой хижине отшельника. Помнишь, была такая, на границе безопасной и опасной зон? Отличное место, жить можно будет…
Последние слова он произнёс с особой интонацией, словно намекая на что-то.
А не об этой ли избе бабка и говорила? Возможно.
