Слышишь? Никому! Пока не окрепнешь как следует!
Я усмехнулся, откидываясь на спинку табурета:
— Послушай, никаких королевских указов против звероловства не существует. Барут это подтвердил вчера.
— Даже если так, то что? — воскликнула старуха, и лицо её стало по-настоящему тревожным. Морщины углубились, а глаза сузились. — Значит, Ефим всю эту историю с запретами затеял неспроста. Конкуренция ему не нужна, особенно от кого-то с твоими способностями, это уж точно. Вечно Сашке завидовал, ирод треклятый…
— Завидовал? — переспросил я.
Ирма поджала губы, явно сожалея о сказанном:"
"— Эх, ну… Да завидовал. Сила у отца твоего была, я же рассказывала. Ни с кем не делился, что и как работает. Только Ольге и признался! Но ты не об этом думай. Главное — будь осторожнее с этим змеем.
Я кивнул.
— Буду осторожнее. И питомцев тщательно скрывать. Слушай. А не могла бы ты передать Баруту просьбу о встрече? Пусть придёт послезавтра утром сюда.
Бабка прищурилась, изучая моё лицо своими острыми глазками:
— Можно, конечно.
А что задумал? И не говори, что просто поболтать хочешь — не поверю.
Я уклончиво пожал плечами:
— Пока рано говорить.
Ирма фыркнула, но в её взгляде мелькнуло одобрение:
— Правильно. Я бы на твоём месте уже и себе не верила после всего, что произошло.
Но тут же лукаво усмехнулась:
— Ничего, не скажешь — сама потом догадаюсь.
Не в моём характере было делиться планами, а бабку действительно уважал, поэтому сменил тему.
— А ты чего пришла-то?
Она порылась в своей плетёной корзине, отодвигая пучки засушенных трав, и выложила на стол небольшой мешочек.
Тот мягко звякнул, ударившись о деревянную поверхность.
— Держи. Пятьдесят медяков за травы, что ты позавчера передал. Ганус доволен.
Я взвесил мешочек в руке, чувствуя приятную тяжесть монет. Неплохо. Хватит на самые необходимые припасы, а может, ещё и на что-то полезное для ловушек. Хотя, на те деньги, что заработал с лунного пырея, чего мне только сюда не притащили.
— Спасибо, — искренне сказал я. — И за деньги, и за помощь.
— Да ладно, — отмахнулась она, поднимаясь с табурета и поправляя помятую юбку. — Кровь не вода, внучок. Ольге пока не скажу, так уж и быть.
Она направилась к выходу, но у порога обернулась:
— И ещё, Макс. Эта кошка… это же Барута, да? Ты осторожней.
С этими словами она вышла и, не прощаясь, направилась в сторону леса.
Чёрт, поведение кошки становилось слишком своевольным. Похоже она привыкла ко мне и теперь защищает территорию вокруг избы.
