Это царь-маг, поэтому он — великий полководец; кроме того, он вызывает разлив и дарует урожай. На такие основные мысли наводят сюжеты, изображенные на булаве. Самого пристального внимания заслуживает сцена разлива.
По знаменитому изречению Геродота, Египет — дар Нила. Но этот дар остался бы бесплодным без необычного трудолюбия египтян. Нил тянется на 6500 км. Он рождается на экваторе, пересекает Судан, Нубию, минует шесть порогов и уж потом достигает Египта.
В июне вода в реке постепенно прибывает, а в июле становится мутной, буро-красной.
Причина тому — суспензия частиц, принесенных из Эфиопии. Эти крупицы абиссинской земли — залог плодородия; благодаря им нильский ил приобретает свои необычайные свойства. В тропиках разлив начинается в мае — июне. В Египте вода прибывает лишь летом, когда солнце невыносимо палит. В июле река выходит из берегов, затопляет Египет и приносит плодородный ил. В октябре, когда вода спадает, легко сеять. Земледельцы очень рано заметили, что ирригация позволяет снимать по три урожая в год.
Вот тут-то и открывается поле деятельности для фараона. Земляные работы требуют активного участия государства. Чтобы ирригация, прокладка каналов и содержание их в порядке оказались действенными, организацией работ должен заниматься фараон. Сцепы, изображенные на навершии булавы из Иераконполя, свидетельствуют, что царь Скорпион, правивший только Верхним Египтом, ясно понимал все значение покорения и использования разливов Нила.
Каналы — поистине кровеносная система, которая позволяет жизни циркулировать в громадном теле египетской земли. Несомненно, примитивная ирригация была изобретена, когда изменился климат и воды отступили, освободив человеку новые земли для обработки. Следы таких незатейливых ирригационных сооружений находят в Нубии. Это бассейны, где после разлива задерживалась вода. Но гениальность египетских царей в том, что они не удовольствовались локальными результатами, а создали единую оросительную систему.
Ежегодно необходимо было выравнивать пахотные земли, укреплять оградительные дамбы, чистить каналы. Между разливами требовались большие работы, а следовательно, и четкая их организация. Да и дамбы нельзя было насыпать как попало и где попало. Все это дает основания предполагать, что существовало особое учреждение, где работали мастера своего дела, знающие, как с наибольшей пользой употребить плодородную силу, дарованную разливом.
