Не хотел, чтобы на меня смотрел кто-то кроме него, и я это ощущала каждой частичкой своего тела. Чувство того, что для Кирилла я была важна, сейчас, когда несколько парней намеревались просто попользоваться мной, немного успокаивало.
По щеке опустилась очередная слеза и горло сдавило от горечи, которая была пропитана тем, что ожиданиям не всегда суждено сбываться и порой, в самый нужный момент даже надежда на спасение ни что иное, как обычная иллюзия и самообман.
И все равно я продолжала верить, что Кирилл придет.
Я надеялась на это, когда Стас расстегивал ремень и, когда доставал член из брюк. Я продолжала верить, что дверь вот-вот откроется, даже когда Стас надел презерватив и приготовился воспользоваться мной. Я продолжала трястись от страха и была полностью сухой, но его это мало волновало.
И лишь, когда я ощутила давление члена между ног, любые надежды покинули мое сознание.
— Плачь, Ника, мне нравится, — Стас наклонился ближе и провел языком по щеке, слизывая слезы, а я вновь всхлипнула от возбуждения, подпитываемого наркотиком и от волны омерзения.
Тяжело вздохнув, я прикусила губу, а потом опустила голову и вцепилась зубами в шею Стаса. Он взвыл и в следующий момент я ощутила сильный удар по виску. Невыносимая, пульсирующая боль. Из-за нее я разомкнула зубы, чувствуя на языке привкус крови.
— Вот же сука, — Стас яростно взревел и, держась за шею, дал мне отмашистую пощечину, из-за которой я упала на пол. — Вообще охренела?
Он схватил меня за волосы и дернул на себя, после чего опять швырнул, словно тряпичную куклу.
Я отлетела недалеко, но об пол ударилась локтем и застонала, прикрывая руками тело. А Стас ходил недалеко и все продолжал материться. Он смахнул со стола пепельницу, после чего опять обернулся ко мне.
— Детка, у тебя явно в голове пусто, — послышались слова полные желчи, но то, что член хотя бы убрал в брюки меня успокоило. Он давал мне отсрочку. — Мне стоит научить тебя уму разуму.
Стас сорвал с себя ремень и у меня внутри все похолодело.
Особенно жутко стало после того, как Чернов-младший обратился к тому блондину и сказал ему держать меня. Из чего пришло понимание того, что парни окончательно взбесились и прежде чем толпой поглумиться над дешевкой, ее сначала изобьют ремнем, а может и изуродуют.
На приближение парней я смотрела, как затравленный кролик на шакалов и далеко не сразу услышала, как ручка двери начала дергаться, словно, кто-то с другой стороны очень настойчиво пытался открыть дверь.
