— Не собираюсь. Я пытался с тобой нормально поговорить, но ты не пожелала.
— Пытался нормально поговорить? Это было, когда ты позвонил и сразу же начал оскорблять? Это ты называешь «нормально»?
— Значит, слушай последний раз, — Кирилл проигнорировал мои слова. — Я не желаю видеть ТЕБЯ со своим братом. И ты не поедешь с ним в другой город. Ты можешь завтра придумать любой отмаз, что у тебя голова разболелась, у тебя ПМС, собачка сдохла, если ее нет, то найди себе собачку на ночь, а потом скажи, что она сдохла…
— Прекрати, черт возьми! — не выдержала несправедливости и начала откровенно раздражаться.
— Стас всё знает о моем прошлом и о слухах, только о тебе не знает. И он мне верит.
Я понадеялась, что громкие слова среди ночи услышат соседки по общежитию, но боюсь никто не придет на помощь, даже если тебя будут резать.
Если такое возможно, то, кажется, будто вера Стаса в меня еще сильнее разозлила Кирилла. Он опустил сжатый кулак с часами и прикоснулся им к столу. После чего сделал несколько аккуратных, маленьких стуков по нему.
Как предупреждение или таким образом, сжимая кулак, он контролировал свои эмоции.
— Конечно, я другого и не ожидал. Наивный Стас ведь не видел, как ты выходила из дома директора одним вечером и от тебя за версту воняло его дешевыми сигаретами и вонючим одеколоном.
— Тогда не было… не было ничего! — в сотый раз попыталась доказать.
Это было в конце учебного года, когда мы сдавали итоговое сочинение. Поскольку я шла на золотую медаль, а в работе допустила пару глупых ошибок, то директор просто помог мне и не стал из-за пары ошибок заваливать мне медаль.
Вызвал к себе вечером, чтобы я переписала текст заново, потому что на следующий день с утра сочинения должны были просматриваться комиссией и все должно быть идеально. Вот я и исправляла вечером, а после того, как вышла из дома директора, к неожиданности, я встретила компанию Черного с друзьями. Слухи к тому моменту уже немного распространились, но не сильно масштабные и меня почти не трогали, а после этого вечера настал пик, который вероятно послужил спусковым механизмом.
Кирилл никогда не поверит. Я ему объясняла, но всё бесполезно. Он не слышал ни тогда, ни сейчас. Продолжал стоять, кулаком опираясь на стол.
И пять минут невозможно разговаривать с этим парнем, он никогда не слышал и не верил мне. Больше не хотела разговаривать с ним и раздражаться, поэтому намеревалась уйти отсюда и мне совершенно не волновало попытается Кирилл остановить меня или нет.
