Но время от времени позади раздавался смех и комментарии, которые сильно отвлекали от моего занятия — а именно играть с «зонтиком» и помешивать им напиток в бокале.
— Да…смотри…как тебе? — спросил один женский неизвестный голос.
— Так себе… я ожидала большего. Наверное, лифчик приподнимает грудь и от этого она кажется больше.
— А смотри, какая интимная стрижка?
Девушки обсуждали чью-то интимную стрижку. Мне это показалось крайне мерзким, и я вновь с любопытством оглядела девушек. Бывает такое странное ощущение, когда говорят в твоем присутствии будто бы о другом человеке, но речь относится к тебе.
Девушки общались подозрительно громко и будто бы для меня одной. К тому же, комментарии были странные, наигранные или заранее продуманные. Но девушки не обращали на меня внимание. Все взгляды были устремлены на телефон Марго, который она держала в руках. Это успокаивало и подсказывало, что речь не обо мне. Но я продолжала тайком подсматривать за девицами.
— Видите. Как я и говорила — ПО-ТАС-КУШ-КА! — четко и по слогам Марго произнесла оскорбление и в ту же секунду посмотрела на меня с ухмылкой, изуродовавшей ее красивое, идеальное лицо.
А взгляд буквально сжег ненавистью и уничтожил меня. Она вывернула все внутри меня.
Я сорвалась с места и бросилась к дивану, где сидела Марго с подругами. Вырвала телефон из ее рук и посмотрела на экран, хотя знал, что там увижу. Заранее понимала. Под всеобщий унизительный смех увидела на экране — голую себя, лежавшую боком на кровати Кирилла. Совершенно обнаженную, где в мельчайших деталях действительно можно рассмотреть и цвет сосков, и интимную стрижку.
Бросила обратно телефон ей на грудь, но в ответ услышала глупый смешок. Мне оставалось только стыдиться и расплакаться на радость толпе зевак, но вместо этого я гордо подняла подбородок, изобразив безразличие к чужим насмешкам. Но напоследок подошла к Кириллу, стоявшему до сих пор с красивой девушкой и залепила ему звонкую пощечину. Настолько сильную, что ладонь начала гореть от удара, а его голова под воздействием силы отвернулась в бок.
— Ты что себе позволя…
Не желая слышать комментарии или видеть последствия своего поступка, вернулась обратно к барной стойке за пуховиком, после чего, стараясь передвигаться ровно, вышла в сильный снегопад. Единственным желанием было оказаться одной и подумать
Черный перешел грань. Он мог запугивать меня, и я бы вытерпела, но этот поступок — показать меня совершенно голую в спальне неизвестного парня — слишком мерзко.
