Его бывшая слабость

Вот же бестолочь…

— В машину садись! — безапелляционно приказываю я.

Наблюдаю, как Анюта надув губки, выполняет мое требование, не забыв громко хлопнуть тяжеленной дверью.

Я снова поворачиваюсь к другу. К слову, да. Я проверял, кому ее доверить. Кроме того, что я и так уже знал из досье, собранного на него безопасниками (Валерон — врожденный мажор и трудоголик, которому не нужно батино состояние), добавилось еще несколько пунктов. К примеру, он не так часто бывает у меня дома и о некоторых вещах просто не мог знать.

А Заболотский знал.

Будь он информатором, уже сотню раз мог бы убить меня или Аню. Элементарно ввести «не тот» препарат во время нашего пребывания в больнице. Да и не был он замечен за грязными делишками. Интеллигент.

— По ходу, я должен сделать это сам, — говорю в надежде, что Валерке удастся меня переубедить. — Спасибо, что попытался избавить меня от этой ноши, друг…

Глава 47.ГЛЕБ: Как брат

— Ты ведь знаешь: я не согласен, — качает головой Валера. — Такую жену рядом держать надо. Хранить как зеницу ока.

Такую дай бог хоть раз в жизни встретить. Они диковинные, и приходятся лишь на каждого тысячного мужика. А то и стотысячного.

Говорю ж, интеллигент. Ишь, в каких высокопарных речах рассыпался.

— Я знаю, — бурчу в ответ.

— Беречь надо. — Валерон будто убедить меня пытается. Да я и сам все знаю. — А ты собственными руками ее выкинуть собрался.

Может, женщины его и не возбуждают, но в Аню он едва ли не влюблен. Отстаивает ее передо мной, будто старший брат. Вот только сразу видно, что он из другого мира.

Потому и не близки ему мои методы.

— Берегу, — киваю я, пытаясь проглотить болезненный ком, вставший попрек горла. — В этом все и дело, Валер.

— Ты хоть скажи ей, что как только разберешься, приедешь за ней.

Я отчаянно качаю головой.

— Не скажу. Не могу ей врать. Что, если в этот раз они меня, а не я их? Прикинь, если она меня ждет, а я уже холодный где-нибудь валяюсь? — шиплю из последних сил. Ком в горле мешает говорить, и я щурюсь, не желая выдавать даже другу свою слабость.

— Никогда ей не будет спокойно рядом со мной. Заболотский же, гнида, не угомонится! Пока его земля носит, будет пытаться мне подгадить.

Валерка выдыхает отборные ругательства, наконец осознавая безвыходность моей ситуации.

— Я сам ее отвезу, — продолжаю я. — А ты тут пошебурши, чтобы слух расползся, что я развелся. Не хочу, чтобы ей хоть что-то угрожало. Если кто спросит, где я, скажи, что отправил меня на недельку в санаторий, на острова.