В стол залезаю, открывая поочередно ящички, и натыкаюсь на тот самый планер! Раскрываю на той странице, где заложена закладка. Сегодня… расписаны дела по заказу, номера телефонов и вот, видимо, то, что я ищу. Наименование кафе — «Карамель», и время — двенадцать ноль-ноль.
Тут же вбиваю в поиск название кафешки, и навигатор выдает мне адрес нужного мне заведения.
— Спасибо, девушки, не дали погибнуть, — откланиваюсь и бегом направляюсь по нужному адресу.
Ну, Золотарева, ну, погоди!
Кафе нахожу быстро. В дороге почти полчаса по пробкам протолкался.
Паркую машину подальше от входа и выхожу, закрывая тачку.
Кто бы знал, как внутри все кипит. Ее счастье, если она встречается с клиентом по работе. А если все же свидание, к чему я склоняюсь больше всего, то ей кранты.
Захожу в помещение, ощупывая взглядом каждый столик, каждого гостя и нахожу свою провокаторшу за дальним столиком и с кем? С этим стероидом, с Олежей! Да твою мать!
Подхожу к парочке, стараясь не привлекать к себе внимания.
Они мило воркуют. А Злата улыбается так, как никогда мне не улыбалась.
От нее то и дело в мою сторону летели одни гадости да колкости. Это распаляет еще хлеще!
Она, твою мать, моя!
В пару шагов подлетаю к столику и, хватанув соседний стул, разворачиваю его к столу, за которым воркует парочка, бесцеремонно вклиниваюсь в их «беседу»."
"— Привет! — усаживаюсь, подмигивая перекачанному индюку.
Повисает тишина.
Я только слышу возмущенное дыхание Златы, но я на нее не смотрю. Плевать. Пусть бесится. Меня больше интересует покрасневший, как помидор, Олежа, желание врезать которому просто невыносимо!
— Ты… — начинает Златка.
— По какому поводу встреча? — перебиваю ее я.
— А ты кто такой? — подает голос жертва протеина. Скрипуче испуганный.
— Я? Дорогая, кто я тебе? Не напомнишь? — обращаюсь к девушке, наконец-то поворачиваясь и бросая взгляд в испуганно-решительные светло-карие глаза.
Опять дуется. Злится.
Я жду ответа, но она предпочитает молчать. Чувствует, что попала, так попала.
— Не напомнишь? — машу рукой, — ну, тогда это сделаю я, и возможно, скажу то, чего ты так не хочешь никому рассказывать.
Я отец ее ребенка, — выдаю резко, все еще не глядя на ее «Олежу». Исключительно на поджатые упрямые губы Золотаревой.
Парень тем временем шумно выдыхает, заставляя-таки обратить на себя внимание.
— Что? Что это значит, Злата? — округляет свои стеклянные от удивления глаза и хлопает ресницами, как обиженная барышня, уставишись на девушку, Олежа.
Та пыхтит, как ежик.
