В чуть дребезжащих нотках Блинников сразу распознал раздражение и уже собрался выйти к Кирсанову, когда на Юлькиной тумбочке еле слышно пиликнул сотовый.
— Сашка, ну подожди, сволочь… — пробурчал Крепс, заметив на экране айфона знакомый контакт, и, прихватив с собой сотовый, вышел к Беку.
— Что-то случилось, бать? — глянул в мрачное лицо шефа.
— Ответь, — велел недовольно Кирсанов. — Сейчас весь дом перебудит.
— Слышь, чепушило, — рыкнул в трубку Крепс. — Сейчас подъеду, тебе ноги повыдергиваю и в уши вставлю.
— Дима, — как старинному другу заныл в ухо Яныч. — Колю моего убили. Застрелили как собаку…
— Ментам позвони, — скомандовал Крепс. — А лучше проспись…
— Я в полиции. На опознание приехал. Сразу протрезвел. Мне вообще-то Юля нужна…
— Она спит, — отрезал Блинников. — Позвони позже. А лучше научись решать свои проблемы сам.
— К вам тоже дознаватели поехали. Я хотел предупредить…
— О чем это? — не понял Дима.
— Ну, если это ты моего Колю грохнул, то тебя никакой генерал не отмажет.
Я тебя, гниду, в порошок сотру, — прохрипел Яныч и кинул трубку.
— Дурдом какой-то, — вздохнул Блинников. — К нам, говорят, полиция едет.
— У тебя алиби, — скривился Кирсанов. — Пусть приедут, поговорим, — рыкнул он недобро. И Крепс нутром почувствовал боль и гнев бывшего командира, явно не связанные с убийством Коли Будкина.
— Бек, — выдохнул он. — Может, скажешь?
— Сейчас из Приморска звонили. Мишу Павлова застрелили вместе с шефом… Нужно ехать, Дима. С твоим алиби утрясем и двинем.
— А женщины? — слабо дернулся Крепс, но Кирсанов заметил.
— Мой дом всегда под охраной, ты же знаешь. Юлия твоя даже во двор не выходит."
"— Бек, — просипел Блинников. — Ты же знаешь, я завсегда с тобой — и спину прикрою, и на амбразуру вместе. Вот только сейчас нам нельзя уезжать. Муть какая-то вокруг творится. Тут нужно разобраться, а потом и в Приморске отметимся. Если хочешь знать мое мнение, — он выжидательно глянул на бывшего командира. Тот кивнул. — Сейчас не время куда-то ехать.
У тебя на службе творится фигня, у нас народ мрет, как мухи. Слетаем одним днем на похороны. А потом материал соберем и уже прицельно бить будем. Мишка — наш чувак… Одно дело, если по службе попал, а другое — если специально убрали. Нужно разобраться и спросить со всей строгостью.
— Согласен, — кивнул Кирсанов. — Пойдем завтракать, стратег. Заодно все и обсудим.
Войдя в кухню, Блинников первым делом заметил слезы на глазах Александры Андреевны.
