Как несся по трассе, наплевав на правила движения, как вышибал старую дверь и надевал на хрупкие плечи в свисающей сутане толстую армейскую куртку. И будто снова увидел Юльку, черной тенью застывшую на углу.
«Почему я тогда не поговорил с ней нормально? Прогнал из-за клокотавшей внутри злости. Побоялся за Алену, конечно! Но и сам поступил отвратительно. Оскорбил девчонку, по сути дела не имеющую отношение к пожару. Может быть, — вздохнул Крепс, здороваясь с матушкой Пелагеей, — мы бы построили жизнь иначе. Без всяких Янычей…» — в сердцах рыкнул он и, воспользовавшись суматохой в коридоре, рванул к себе в спальню.
Юлька, заспанная и розовая от сна, сидела на кровати и о чем-то беседовала с сыном. Димон, примостившись рядом, рассказывал, что хочет получить на день рождения и Новый год.
— Это же хорошо, мама, — задумчиво вздохнул он. — День рождения, а потом сразу праздник.
— Два праздника, Димулька, — улыбнулась Юля и совершенно неожиданно многозначительно глянула на Блинникова.
— Мы с твоим папой очень рады, что ты у нас родился, — промурлыкала Юлька, целуя сына.
— Для нас ты самый лучший мальчик.
— А Даня и Леша? — настороженно уточнил Димон.
— А они самые лучшие для своих родителей. И Маргарита тоже.
— Фу-у, мама, — протянул сын, сморщив носик. — Она такая маленькая и какает в памперс. Хорошо хоть, ее на празднике не будет. А то измажет слюнями Фиолетовую фею и клоуна, — засмеялся он и вдруг остановился на полуслове. — Мама, а Саша к нам не приедет? Я не хочу…
— С чего ты взял? Он занят, сыночек.
— Ну, ты же сказала «папа»! — воскликнул ребенок. — А дедушка Валера говорил…
— Ну что может знать человек, лежащий в деревянном ящике? — улыбнулся Блинников. — Я — твой папа, Димон. И никакой Саша к нам больше не сунется… Понял?
— Правда?! — закричал малыш. — Я знал! Я всегда это знал! Я так хотел, Дима! Даже желание загадал для деда Мороза! А оно исполнилось!
Маленький вихрастый мальчишка бросился к нему со всех ног. И Блинников на минуту оторопел, сжимая в объятиях щуплое, но такое родное тельце.
Услышал, как тоненько бьется сердечко сквозь ребрышки. И прошептал глухо.
— Никому тебя не отдам, сыночек. Ты и твоя мама — мое главное богатство.
И держа на руках ребенка, уселся рядом с Юлькой. Сгреб ее свободной лапищей.
— Вы — моя семья, — заявил без всяких сомнений. — И я подумаю, Юль, как воспользоваться ситуацией и побыстрее развести тебя с Янычем.
— Было бы неплохо, — печально улыбнулась она. — Хочу называться твоей женой.
