У меня хоть опыта по женской части маловато, но мне кажется, я тебе не противен. Давай попробуем сначала, а?
— Алене ты что скажешь? Как ей в глаза посмотришь? Она любит тебя, и женщина вроде хорошая.
— Да, — кивнул Крепс. — Хорошая. — И тут же воззрился удивленно. — А ты откуда знаешь? Где ее видела?
— Так вы к Кирсановым приезжали в Никифоровку на Новый год. Я в окно видела. Ты вроде не страдал от ее присутствия рядом.
— Ты должна была выйти и мне все рассказать, — прищурился Крепс.
— Ага, — усмехнулась Юля, высвобождаясь из его рук.
— На коленях приползти и ноги поцеловать. — Прости меня, батюшка! — протянула она с надрывом и, глядя в его обалделое лицо, отрезала. — Живи своей жизнью, Дима. А в мою не лезь.
— Даже не надейся, — прорычал он, схватив ее за плечи. — Привыкай, девочка. Я надолго вошел в твою жизнь и никуда не собираюсь уходить…
— Пусти, придурок, — прошипела она, пытаясь его оттолкнуть.
— Стерва, — усмехнулся Крепс, накрывая ее губы ненасытным поцелуем.
Глава 7
Крепс злился. На всех. На мать — за ее хождения по гадалкам, на Кирсанова, норовящего сунуть нос, куда только дотянется, на самого себя — из-за бессилия. А больше всех на Юльку."
"«Уедет она, как же», — сжав кулаки, подумал он. Пройдя к себе, он обвел взглядом простую и скромную комнату для гостей. Его теперешнее место обитания больше напоминало дорогой отель, чем нормальный обжитой дом. Но и судить только по одному этажу не приходилось. Лестница на второй и третий этажи оказалась заперта.
— Что там? — на следующий день по приезду спросил он у охранника Жоры, высокого чуть сутулого парня.
— Хозяйские спальни. У шефа четверо детей. Все девчонки. Плюс родственники. У каждого своя комната. Тут не протолкнешься, — хмыкнул он весело. — Таисия Викторовна специально все закрывает. Ей и одного этажа хватает.
«Приютили, и ладно», — пробурчал про себя Блинников и снова вернулся к невеселым думкам. У него уже не осталось сомнений, что встречу в поезде подстроил хитроумный Бек.
— Билет он мне купит. Ага! — взъелся на шефа и самого себя Крепс. — Пакет выдал. Попросил срочно передать. А Пашка за ним до сих пор так и не явился. И позвонить нельзя.
Засунув руки в карманы, Блинников шагнул на террасу и сумрачно вгляделся во двор, потемневший в сумерках. Именно в этой комнате телефон брал плохо. И чтобы хоть мало-мальски поговорить, приходилось выходить в столовую или во двор. Зато вай-фай работал отлично.
