А вот если выйдете со двора, тут я за вашу безопасность не ручаюсь. Сашка — скотина злопамятная. Как только Валера ваш брак допустил, Юля, — пробурчал он еле слышно, и Крепс заметил, как напряглась Юлька.
— Мне, наверное, нужно в Москву вернуться, — пролепетала она. — Не могу же я у вас вечно жить?
— Мне все равно, — пожал плечами Пахомов. — Мы тут в Бордовом надолго окопались…
Юлька тихонечко рассмеялась, вспомнив, что именно так французские знакомые Валерия Петровича называют город Бордо. Сам Валерочка дорогой дружил с Юрой Гараниным.
А сын Космонавта, старший и угрюмый Арсений, был женат на племяннице Пахомова или на крестнице. Юля тогда не поняла, кто кому кем приходится в большом клане, да и особого желания разбираться не было. Она вспомнила, как вместе с Валерой ходила на Гаранинской яхте вдоль берегов Испании и Франции. Такой неспешный светский отдых, когда спишь до одиннадцати. Ешь свежую рыбу и купаешься весь день на безлюдных пляжах. А ночью тусишь в казино. Естественно, Космонавт с женой знали, кем приходится Юля Янычу-старшему, но по привычке закрывали глаза.
Наверняка оповестили и Пахомова, радушно встретившего их в Бордо. И вот теперь главный Юлькин секрет грозил раскрыться самым неподходящим образом.
Там в Бордо еле скрипнула дверь, и кто-то о чем-то спросил хозяина кабинета.
— Зайди, — отвлекшись от экрана, кивнул Пахомов. Поморщился, будто увидел кого-то неприятного.
— Тут твой рулевой, Юля, — криво усмехнулся он в камеру.
— Привет! — заглянула в камеру довольная физиономия.
И Юлька сразу вспомнила парусную регату, когда Валера не пожелал оставлять любовницу на берегу. И ей пришлось выполнять работу бакового матроса. Как раз отличная тренировка для невысокой, но крепкой девушки. Приходилось помогать поднимать и убирать передние паруса, быть на подхвате у рулевого, младшего сына Гаранина, Севы. Валерочка тогда исполнял обязанности гриндера — со всей дури крутил лебедку, а сам Гаранин занимался тактикой и громко орал сыну, куда держать курс.
Жаркими ночами все валились с ног, и ни о каком уединении в маленькой каюте с тонкими перегородками не было и речи. Умаявшись за весь день, падали и засыпали как убитые. И Юлька до сих пор считала регату лучшим временем в своей жизни.
— Сева-а, — радостно протянула она и аж засветилась от радости. — А что ты там делаешь? — поинтересовалась удивленно.
— Это многие хотят знать, — ворчливо заметил Пахомов. — Я в первую очередь. Но вопрос, пожалуй, риторический.
