Его игрушка

Я закусила губы и выдавила:

— Спасибо, я почти все.

— А с каких пор ты готовишь? — вдруг поинтересовался Джейсон. — Не подумай, что я против, просто раньше за тобой тяги к домашним делам не замечал.

Вот он мой шанс. Разница, которую даже он заметил, хотя еще не понимает подвоха. Я резко обернулась, утыкаясь в обнаженную грудь — футболка, очевидно, так и осталась в гостиной.

— Когда в… мы, — тут же поправилась я, — поженились, мне было всего двадцать лет! Многое изменилось! — Сил на признание, точнее, смелости, я пока не нашла.

— Хватит судить меня в давно прошедшем времени! — и добавила, отворачиваясь: — Ты меня совсем не знаешь.

— Я уже понял.

Я почувствовала жар ладоней, зависших над моими плечами. Джейсон так и не коснулся меня — держит обещание. Мы оба страдаем от отсутствия близости, но терпим. Он хотел доказать мне, что, живя вместе, я могу быть свободной в выборе (верность не оговаривалась отдельно, но, уверена, мужчин я выбирать себе не могла). Я же желала поверить, что Джейсон может быть человеком и мужем.

— В холодильнике есть домашний лимонад, — сказала, нарушая молчаливое напряжение, звеневшее между нами. — Хочешь?

— Очень хочу.

Сказано со смыслом? Или это мне уже мерещится подтекст? У меня сладкая дрожь по телу разбежалась, истомой низ живота наполнился, а Джейсон ушел. Просто ушел. Налил в стакан лимонад и включил в гостиной баскетбол. Неужели от меня ждет полной капитуляции и признания в желании, чтобы он был моим мужем во всех смыслах? Ох…"

"После ужина сразу поднялась к себе: я поставила самой себе условие — не сближаться с Джейсоном, пока не признаюсь.

Это и стимул, и честно по отношению к нам обоим. У нас и так слишком много завязано на сексе, нужно уметь без него вопросы решать.

Мне снилось что-то странное и страшное. Будто я пытаюсь найти выход, но не находила. Голова кружилась, мысли путались и катастрофически не хватало воздуха. Я резко села в постели, судорожно вдыхая. Сердце билось где-то в горле, пульс зашкаливал, а липкая тревожность, как стая насекомых, облепила тело.

Мне нужно уйти. Нужно подышать. Просто оказаться на улице. Я не знала, куда пойду, но чувствовала, что должна спешить. Внутри все сжималось и переворачивалось от страшного чувства неотвратимости: возможно, я никуда не приду, но хотя бы попытаюсь дойти.

Внутреннее беспокойство подстегивало, поэтому я не стала раздеваться, а натянула джинсы, запихав в них шелковую сорочку, сверху — пальто. Ноги сами понесли к выходу, не заботясь об отсутствии обуви.