Его игрушка

Я даже не заметила Джейсона, сидевшего в гостиной с ноутбуком.

— Дэдэ? — позвал он, но мне было не до него. Мне просто нужно выбраться отсюда. — Ты куда?!

— Мне нужно, — ответила, не глядя.

— В смысле «нужно»?! — Он подскочил, отрезая меня от двери. — Время два часа ночи, куда ты?

— Ты не понимаешь: мне нужно спешить. Меня ждут.

Он осторожно обхватил мое лицо, пристально разглядывая. Джейсон хмурился, поджимая губы, а я пыталась высвободиться.

— Мне нужно уйти, — твердила я. — Нужно, понимаешь? Не держи меня, — почти повисла у него на руках.

— Дай мне уйти! Пожалуйста, дай!

— Дэдэ, послушай, — очень спокойно говорил он. — Тебе никуда не нужно. Здесь твой дом. Я здесь.

— Дэдэ? — остановилась я, глубоко, резко глотая воздух. — Где же она? — кислород с хрипом вырвался из легких, больше вздохнуть не получалось.

— Господи, да что с тобой! — не понимал Джейсон, взволнованно касаясь меня, а я хрипела, пытаясь сделать вдох. Внутри все отекло и онемело, перед глазами круги черные, сознание ускользало, только страх и боль остались, потом темнота, глухая и вечная.

Очнулась я с головой между коленями.

— Дыши медленно и ровно, — приговаривал Джейсон, поглаживая меня по спутанным темным волосам. — Алло, доктор Миллер, извините, что так поздно…

— Не нужно врача, — сказала тихо, полностью очнувшись ото сна. Это какое-то помутнение или раздвоение. Может, я лунатиком стала? Никогда ничего подобного со мной не происходило. Я словно себя потеряла.

— Все нормально, просто дурной сон приснился.

— Давай все же…

— Не нужно, — мягко настояла я. Джейсон кивнул и, сняв с меня пальто, понес наверх.

Когда я оказалась в неглиже и полностью укутана одеялом, он придвинул к постели низкое, светло-серое кресло и сел напротив.

— Ты собираешься так всю ночь сидеть? — ошеломленно шепнула я.

— Да.

— Не нужно, ты что. Это у меня от нервов.

— Дэдэ, во избежание моего невроза, я буду рядом. Мне так спокойней.

Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Слезы отчего-то градом покатились по лицу, капая на руки.

Я любила его. После всего, что было, любила. За все и вопреки всему. Отвратительный характер, цинизм и эгоизм его любила. Без этого Джейсон Сторн был бы другим человеком. Но он умеет волноваться, сопереживать и признавать вину — это тоже он, Джейсон. А все, что не умеет, возможно, я смогла бы научить.

— Ляг со мной, — попросила, незаметно вытирая слезы. Джейсон без лишних вопросов устроился на соседней половине.