Его любимая грешница

– Хватай и соси, сучка! – командую громко, и девчонка послушно распахивает рот, принимая мой стояк и начиная неистово его сосать.

Если бы я попросил ее о минете во время секса в ее доме, она вряд ли согласилась бы с первого раза. Смущение и страх взяли бы верх над любопытством и желанием. Но здесь и сейчас она совершенно в других условиях, мозг и тело работают иначе, и она подчиняется мне без всякого сопротивления. Она могла бы сказать «красный!» – и прекратить эту пытку, но ей нравится, и она позволяет терзать ее тело, упиваясь собственной беспомощностью.

Пока она увлеченно, даже самозабвенно сосет мой член, я продолжаю трахать дырку между ее ног, все быстрей и глубже загоняя туда фаллоимитатор. Когда вход во влагалище становится достаточно широким, я добавляю новые ощущения: включаю вибрацию, и девчонка тут же давится мучительным стоном, вздрагивая на кресте, но не выпуская изо рта мой член.

– Какая послушная сучка! – хвалю я ее, поглаживая по бедрам, а потом снова нащупывая клитор и начиная массировать его в такт вибрации...

Время от времени девчонка отвлекается на собственные ощущения, замирая прямо с моим членом во рту, и тогда я напоминаю ей:

– Не забывай сосать! – и добавляю вибрации, переключая режим на более сильный. Это сразу действует как нужно: сучка выгибается на кресте, по кругу виляя задницей, и принимается сосать со всем усердием.

За несколько минут мы доходим до самого мощного режима вибрации, так что фаллоимитатор начинает практически взбивать смазку на входе во влагалище, а девчонка перестает достойно выносить эту пытку, захлебываясь снова и снова. Я освобождаю ее рот, и она сразу облегченно стонет.

– Хватит с тебя на сегодня, – бросаю я и выключаю вибратор, вытаскивая его из тягучего девичьего лона, а потом хватаюсь за рычаг андреевского креста, чтобы повернуть девчонку вверх головой и вниз ногами.

Теперь она совсем не похожа на ангела: тело исполосовано ударами плети, волосы запутались, глаза опухшие и красные от слез, а подбородок, губы и щеки в ее собственной слюне и моей смазке.

Но мне нравится то, что я вижу. На мгновение я даже замираю, любуясь ею в таком поистине первобытном виде, а потом начинаю расстегивать ремни, которые держали ее тело все это время. Последними снимаю те, что крепились под грудью и на косточках бедер.