Его любимая зараза (СИ)

— Да что б тебя, кисель проклятый! Она липнет к пальцам, как патока. А потом начинает жалиться, как крапива. Ты был прав, Аттанхэш. Что-то здесь не так.

— Нужно уходить, — тут же отреагировал мужчина, выпрямляясь. — И немедленно. Пускай разбираются маги. Или сам Князь. Раз уж он почтил Забытый Лес своим присутствием.

— Мне кажется, или я слышу в вашем голосе ревнивые нотки? — несколько удивилась я. — Погоди минуту. Попробую еще раз и, если не выйдет, уйдем… Иди сюда… Сюда, я сказала!

И, рыкнув для пущего эффекта на непослушный клубок тумана, смело цапнула клубок ее нитей голой ладошкой, и…

И ничего не произошло.

Нет, клубок вроде дернулся и, как мне показалось, даже зашипел. А потом затих, обмяк, и всё стало, как обычно. Спокойный, неподвижный объемный «пазл», чуть пульсирующий и едва уловимо пахнущей чужой, неприятной силой — распутывай не хочу.

Я выдохнула с облегчением, утирая свободной рукой пот со лба:

— Всё нормально, Аттанхэш. Работаем, как обычно.

Но едва только темный эльф кивнул, и я взялась за дело, как эта зараза взбунтовалась снова.

Плоские туманные ленты метнулись от клубка и оплели мою руку, как египетского фараона бинты!

Взвизгнув от неожиданности, я хлопнулась на спину, прямо в сырую траву. Дроу метнулся ко мне, но было поздно: туман разлетелся во все стороны так, будто рвануло на молочном заводе!

А что было дальше, я уже не помню.

Хоть я и называла Завесу туманом, молоком, киселем… да хоть йогуртом!

Било оно по затылку не слабее родного кирпича.

— Сомелье, я точно тебя придушу когда-нибудь! Леся, ты меня слышишь?! Ну, давай же, очнись, родная!

О, нет.

У меня на нервной почве глюки?

Меньше всего я ожидала так скоро услышать этот голос. И эти интонации. А, самое главное — казалось бы, забытое обращение, от которого щемило в груди хуже межреберной невралгии.

Но еще меньше я подозревала, как быстро эти волшебные слова позволят мне очухаться!

Правда, вредность, как всегда, приходила в полное сознание намного раньше своей слабохарактерной хозяйки.

— Я с тобой не разговариваю, — заплетающимся языком выдохнула, с трудом разлепляя веки, абсолютно картонные, судя по ощущениям. Собрать все чувства в кучу и сфокусироваться удалось далеко ни сразу.

А тем временем, на меня, совсем как раньше, взволнованно смотрели жемчужные глаза, потемневшие от переполняемых эмоций.

— А что со мной будет? — прокряхтела я, робко пытаясь пошевелить конечностями. Они не особо слушались, голос, кстати, тоже. — Я ж бессмертная.