Его любимая зараза (СИ)

Из тех песен, которые, естественно, я на нетрезвую голову сумела вспомнить, а он вообще знал.

— Пускай круто, меня зано-о-осит, душа чуда, еще про-о-осит, — обновили мы свой репертуар треком группы Би-2. — Что в Иркутске, что в Норильске, какой русский, не пьет виски!

— Я, конечно, смутно помню, что такое виски, — послышался вдруг смешок со стороны входной двери. — Но что кто-то русский успел хорошо нализаться — это уже данность.

— О! — почему-то обрадовалась я, услышав знакомый голос. Но поднять голову, дабы убедиться, казалось совершенным кощунством по отношению к самой себе.

— Слышь, Родина-мать, — в поле моего зрения показались знакомые сапоги, и сверху вниз на меня посмотрел ухмыляющийся золотой дракон. — Это когда я тебя предать успел?

— Да только что! — честно выдала я. — Еще недавно «мое солнце и звезды» была, а теперь незыблемое «слы-ы-ышь»! А мы ведь вроде не десять лет в браке, Архан. Чё ты злой такой, а?

— У-у-у, — изумленно присвистнул дракончик, полное имя которого я сейчас не смогла бы выговорить даже в мыслях.

— Не-не-не, — взбрыкнула я, и даже умудрилась сесть каким-то чудом, даже без посторонней помощи. — Тварь я дрожащая или право имею?!

— Лесь, ты чего? — окончательного припух золотой дракон, который, вроде, в любых состояниях (и нестояниях) имел сомнительную честь меня видеть. Но наезды в свою сторону явно слышал впервые! — Перепила?

— Немного, — призадумавшись, уверенно кивнула.

— Я так понимаю, — послышался вдруг еще один мужской смешок, уже гораздо более усталый. И, чего скрывать? От знакомых ноток в нем я невольно вздрогнула, забыв даже об остатках крови, гуляющих в моих венах, с трудом протискивающихся среди алкоголя. — Сомелье имеет ввиду нашу привычку перетаскивать ее без разрешения в разные, сомнительные места. Я прав?

— Зрите в корень, Ваше Темнейшество, — бодро отчеканила я, натягивая, пожалуй, слишком счастливую улыбку.

— Я даже спорить не буду, — я пропустила тот момент, когда Темный Князь, собственной, неповторимой персоной, опустился передо мной на корточки, бок о бок с усмехающимся Арханом. — Допустим, имеешь. И сейчас ты, ввиду твоего состояния и, несомненно, глубочайшего нервного потрясения, имеешь полное право лечь и отдохнуть.