Его любимая зараза (СИ)

Да он же просто чудо!

Правда, есть одно «но».

— А если я соглашусь все это обнародовать? — неуверенно поинтересовалась, щуря глаза и отчаянно пытаясь рассмотреть за распахнутой дверью хотя бы силуэт мужчины. — Ты… ты будешь все это использовать только для моей защиты? Или нет?

— Лесь, вот не была бы ты сейчас раздета, я бы вошел и намылил тебе шею, — послышалось рассерженное шипение. — Я тебе когда-нибудь повод давал в себе сомневаться? Или не оправдывал твое доверие?

— Ну, извини, — развела я руками, совсем забыв, что он меня не видит тоже.

— Все вокруг пытаются постоянно мною командовать и вертят, как им вздумается. А это отбивает веру к людям, знаешь ли!

— Я понимаю твои чувства, — глубоко вздохнув, медленно и уже спокойно проговорил Сааразас. — И разделяю их. Но могу тебя заверить — под моей опекой тебе ничего не грозит. Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, в рамках закона и приличий, естественно. Впрочем…

— Впрочем, что? — не выдержав слишком долгой и многозначительной паузы, я высунула свою любопытный нос за бортик ванной.

— Впрочем, если ты кого-нибудь прибьешь или обматеришь на родном русском, я придумаю, как избавиться от тела, — насмешливо закончил Саас.

Я снова расхохоталась, чувствуя, как меня отпускает все нервное напряжение. Вот это мой чешуйчатый, мой родненький. Вот теперь точно узнаю!

— Нет тела, нет дела, — понимающе похихикала я, пытаясь подняться из ванной… и внезапно поняла, что это будет несколько трудней, чем я думала. — Упс…

— Всё в порядке? Лесь? — Сааразас, вынужденный куковать снаружи, даром смотреть сквозь стены, естественно, не обладал, а по сему вынужден был ориентироваться только на слух, и легко замечал малейшие изменения в моем голосе.

— Если можно так сказать, — сведя глаза в кучу, отчаянно цепляясь за высокий бортик, несмело пробурчала я. — От меня это… пол убегает. Полотенце, кстати, тоже!

— Тебя просто от горячей воды развезло, — послышалось нескрываемое облегчение в голосе метаморфа, явно испытывающие некоторые неудобства при общении с трудным подростком в моем попаданческом лице.

— Давай ты будешь умницей, и постараешься одеться, ладно? Не хотелось бы начинать наши официальные родственные отношения с поругания всех моральных и этических норм. Я, тебя, конечно, еще не в таком виде видел. Но…

— Но, у вас с Князем, похоже, пунктик на «давай сделаем все правильно», — захихикала я, с пятого раза добираясь до высокой вешалки в углу, на которой висела симпатичная кружевная ночнушка длиной до пят.