Его любимая зараза (СИ)

Но от этого только хуже! Стоило ей узнать мой титул, и всё: месть остыла, девица мне всё простила.

А как же принципы? Гордость? Самоуважение?

Да я до сих пор понимаю, что за любимого Агиларчика горло его Владыке перегрызу! Фигурально выражаясь. Рисковать, конечно, не полезу, но и кланяться не стану даже из вежливости…

— Можно к тебе? — отвлек меня от нелегких дум тихий женский голос. — Здесь не занято?

— А? — вскинулась я, не сразу сообразив, что происходит. Огляделась вокруг, оценила кучкующихся сокурсников, торопливо пересаживающихся друг к другу и расхватывающих склянки с ингредиентами.

— Так магистр Тиас задание дала, — робко кашлянула Сафьяна — бывшая кьянти Лютеции. Девчонка за прошедшее время, кажется, стала еще тише и меньше, чем была раньше. — Разбиться на пары и приготовить зелье Истинного Пути. Ты не слышала?

Я со стоном уронила голову на парту.

Я, похоже, натуральный дундук, а не хороший маг в перспективе! Половина лекции прошла, а в голове, вместо знаний, остался вакуум.

— Увы, — сморщила нос в ответ. И, отчаянно надеясь, что новоиспеченный отец не поставит меня вечером в угол, пододвинулась вместе со стулом, негромко поскрежетав деревянными ножками по каменному полу. — Садись, я не против. Только объяснишь, что нужно будет сделать, угу?

— Точно? — девочка робко поправила круглые очки на конопатом носике, но с места не сдвинулась, продолжая прижимать к себе учебник. — Тебе не по статусу теперь.

— Воу, воу, воу, — запротестовала я, подпрыгивая. — Полегче, Сафьяна! Я тебе когда-нибудь отказывала? Все нормально, меня условности не интересуют. Я же не Лютеция! Извини…

— Ничего, — шмыгнула девчушка, так неуверенно пристраивая свое потрепанное учебное пособие на самом краешке стола, что у меня от жалости всё комом встало в горле. — Мне не привыкать.

— Я, правда, не хотела тебя обидеть, — виновно вздохнула я. — Не стоило об этом вспоминать. Давай работать, ладно? Забудем всё, что произошло.

— Давай, — охотно, даже слишком охотно согласилась юная магичка.

И мы быстро, в четыре руки, принялись освобождать рабочую поверхность, пока бдительный взор нашего белокурого куратора не достиг отстающей задней парты. Первую неловкость между нами удалось быстро подавить, и вскоре работа в четыре руке закипела.