Его любимая кукла

Хотя, если быть честным, ему сильно не понравилось, как она сказала, что умеет быть послушной. Почему-то совершенно не хотелось думать о том, как Арина демонстрировала подобную покорность и подчинялась кому-то другому, не ему. Не хотелось, но отчего-то думал. И то, как кривились ее губы, говоря о послушании – ему не нравилось тоже."

"Он снова подумал о том, что привело ее к нему. Вернее – что заставило согласиться даже на секс с инвалидом, ведь она отчётливо должна была понимать, что в спальне будет вовсе не книжки ему читать.

И ещё – невольно призадумался о том, как выглядит сейчас в ее глазах. Жалким и ничтожным, потому что вынужден покупать себе женщину для интимных услуг? Гадким и мерзким – по той же причине? Сварливым и грубым из-за того, кем вынужден был стать? Или, может быть, хотя бы немного привлекательным?

Подобные вещи никогда не волновали его раньше. И сейчас должны были волновать еще меньше, чем когда бы то ни было. Просто потому, что как бы она о нем ни думала – это все равно ничего не меняло.

Он хотел ее и готов был хорошо платить, а она была готова на все, потому что ей сильно нужны были деньги. Ну а заставить женщину стонать от удовольствия, несмотря на то, что ноги его были обездвижены, все ещё было в силах Романа Королёва. И он продемонстрирует ей не один способ получить удовольствие от того, что ее трахает инвалид.

Вопрос же о том, почему Арина находится в таком отчаянном  положении, его не касался вовсе.

Ему до этого не должно было быть совершенно никакого дела. Не должно. Но всё-таки было.

Возможно, стоит расспросить Залесского поподробнее обо всем, что тот нарыл на Арину, а не только о том, что волновало в первую очередь. Конечно, это было грязно и не слишком порядочно, но на каком-то инстинктивном уровне Роман понимал, что сама она не расскажет того, что ему хотелось знать.  Да и он спрашивать не станет.

– Я не сделаю вам ничего такого, что вам бы не понравилось, – сказал наконец Королёв после небольшой паузы, скользя взглядом по ее телу и представляя то, что она будет вытворять в его постели, выполняя любые приказы.

Воображаемая картинка, подкреплённая ее близостью и тонким запахом духов, была такой яркой, что тело, словно разряд электрического тока, прошибло возбуждение. Неожиданное, сумасшедшее и удивительно острое. Он сжал руки в кулаки и сделал глубокий вдох, пытаясь переключить мысли на что-то другое.