Его любимая кукла

Он вытащил фотографию и несколько мгновений внимательно рассматривал, пытаясь понять, не это ли сходство подсознательно заставило его обратить тогда внимание на Арину? Или все же причина всего – выражение отчаяния, отчётливо читавшееся на ее лице в тот момент, когда она, находясь на остановке одна, явно не знала того, что за ней кто-то наблюдает?"

"Наверное, если бы Роман Королёв был хоть немного сентиментален – непременно углядел бы в этом совпадении какой-то знак. Задумался бы о судьбе, неожиданно приведшей их друг к другу.

Вот только он был совсем не склонен к подобным размышлениям. Находка была интересной – но не более того. В их отношениях это ничего ровным счетом не меняло. И он не станет проявлять любопытства, спрашивая Арину о ее прошлом. Потому что ему не нужно ничего, что связывало бы их, помимо секса и работы. Кроме удовольствия, которое могут друг другу дать, пока их обоих это устраивает. И если говорить именно о нем, то после того, что сегодня произошло, Роман твердо знал, что сможет насытиться этой женщиной ещё не скоро.

Все остальное не имело значения. И все же он почему-то не вернул фотографию в альбом, оставив страницу пустовать. Он засунул снимок в верхний ящик стола, сам не зная толком для чего это делает. Ему просто хотелось выдернуть женщину, так похожую на Арину, из вязкого и тошнотворного соседства знаменитой, но насквозь гнилой семейки. Частью которой был к несчастью и он сам. Но от себя избавить он ее не мог, да и не хотел.

Часть 1. Глава 5

Стылый северный ветер дул с моря, едва начавшего оттаивать после зимы.

Роман сделал глубокий вдох, бросая последний взгляд на теплоход «Аврора», который только что осматривал на предмет того, как проходит подготовка судна к новому навигационному сезону. До его начала оставалось примерно три недели, хотя сейчас, глядя на до сих пор лежащий на земле снег, казалось невероятным, что за такой короткий срок затянувшаяся зима наконец уступит свои права короткой весне.

– Так и знала, что найду тебя здесь, – знакомый голос раздался совсем рядом, заставляя Романа резко развернуться в кресле, чтобы увидеть женщину, о которой вспоминал не далее, как прошедшей ночью и которую хотел бы вытравить из памяти без следа.

 – Здравствуй, – добавила она, глядя на него так, что он мигом внутренне ощетинился. Ни при каких обстоятельствах он не хотел бы ее видеть вообще, а теперь, когда находился в инвалидном кресле и читал в голубых глазах сочувствие – особенно.