Спасибо Булату за чудо-технику, которая порядком облегчила ее студенческую жизнь. Медицинский университет — это такое учебное заведение, где даже болезнь не является достаточным основанием для пропуска. Так что Полину ожидают пять недель субботних отработок.
А потом был вечер, он действительно пришел пораньше, принес с собой холодные капли дождя и огромную пиццу. Готовить ей пока категорически запретил:"
"— Потом. Когда поправишься И если желание будет.
Они поедали пиццу полулежа на диване и говорили обо всем на свете:
— Значит, военный?
Пожимает плечами, не отрицать же очевидное?
— А как это связано с моим похищением?
— Один из моих подопечных переметнулся на другую сторону.
Погибли гражданские и два моих бойца, проводящих операцию по освобождению. Помнишь, когда я уезжал?
Полина кивает, и ее озаряет:
— Ты тогда поэтому такой злой был?
Смотрит на нее сосредоточенно:
— Да уж Злой. Поля, я ведь бываю и такой. Не знаю, как объяснить. Меня раньше, когда еще на передовой находился, только секс и спасал.
Для меня это как антидепрессант. Жесткий секс, никаких соплей.
Устало проводит по короткому ежику волос. И она понимает, как тяжело Булату даются объяснения, ведь никогда раньше ему не приходилось говорить на такие темы. Это вообще не о нем — объяснять кому-то свои мотивы. Но он старается, и Полина это ценит.
— А тогда все наложилось одно на другое. И напился еще, дурак старый.
— Ты не старый!
— Для тебя — старый. По годам — на жизнь, а по опыту — на десять жизней.
Полина лежит на его груди, а он нежно поглаживает большим пальцем по бедренной косточке.
Они находятся в сонной полудреме, и вдруг сквозь сон:
— А ты правда — монгол?
Ухмыляется:
— Нет. Мой дед по отцу — эвенк. Да не простой, а настоящий шаман. Он научил меня многим вещам, знания о которых нынче считаются безвозвратно утерянными. Я с ним в детстве все каникулы проводил. Вот дед и учил меня всякому разному, другим людям не доступному.
— А твои родители? Где они?
— Отца я не помню даже, он погиб, когда мне не было и двух.
Дед говорил, что это из-за его отказа от своих корней. И мама умерла двенадцать лет уже.
— Прости, мне жаль.
— Пойдем, маленькая, тебе уже отдыхать пора.
Булат ведет ее в свою комнату. Ему безумно понравилось спать с Полей в одной кровати. Точнее, он практически не спал, вскакивал постоянно с непривычки, но Он хотел спать с ней, обнимать ее, хотя пока и опасался сдавить ненароком ее поврежденные ребра.
— Вещи твои завтра перенесу, — уже совсем сквозь сон.
